Москва слезам не верит

Постоянно тихая, молчаливая и грустная, она возбуждала в нем глубокую жалость.

– Домой бы мне, на родимую сторону, – говорила она иногда князю.

– Зачем, деточка? Там никого из ваших не осталось. Всех государь велел расселить в Боровске, Алексине, Кременце да в Дмитровке.

– В монастырь бы мне.

– Обживешься, детка, с нами. Мы тебе женишка подыщем. Хорошева отецково сына женишка!

– Мой жених пред Господом. Я в Хлынове заручена батюшкой родимым.

В дом князя стал учащать Шестак-Кутузов. Пораженный красотою девушки еще в Хлынове, он возгорел к ней страстью…

Но девушка, видя это, была особенно холодна с ним.

И страсть влюбленного старика превратилась в ненависть…

– Погоди ж, тихоня, – неистовствовал он в душе. – Так не достанешься ж ты никому!

Скоро княгиня Щенятева получила письмо, в котором какой-то мерзавец (мы догадываемся кто) писал княгине, что их Онисья… любовница князя Данилы.

Ревнивая княгиня поверила гнусной клевете и извела несчастную сироту отравным зельем.

Да, это была наша Кассандра. Как ту, Кассандру «священного Илиона», погубила Клитемнестра, жена Агамемнона, так и нашу другая Клитемнестра (жена князя Щенятева).

Только у нашей Клитемнестры не было сына Ореста[34 - Клитемнестра – жена царя Агамемнона. Согласно древнегреческим мифам, пока муж воевал под Троей, вступила в связь с его двоюродным братом Эгисфом и убила Агамемнона, когда он возвратился на родину. Погибла от руки своего сына Ореста, отомстившего за отца.

], который бы отомстил своей матери за убийство убийством, не боясь гнева Немезид…[35 - Немезида – древнегреческая богиня возмездия.]

Сидение раскольников в Соловках

(Архимандрит Никанор и братия, сподвижники «протопопа Аввакума»)

Историческая повесть из времен «начала раскола на Руси» в царствование Алексея Михайловича, 1674

I. Буря на Белом море у Соловок

По Белому морю, вдоль Онежской губы, у исхода ее, по направлению к Соловецкому острову медленно плыла небольшая флотилия из коней, наполненных стрельцами.

Кони шли греблей, потому что на море стояла невозмутимая тишь, наводящая одурь на мореходов. Весна 1674 года выдалась ранняя, теплая, и вот уже несколько дней солнце невыносимо медленно от зари до зари ползло по безоблачному небу, почти не погружаясь в море даже ночью и нагоняя на людей тоску и истому. Морило так, что, казалось, и небо было раскалено, и от моря отражался жар, и груди дышать было нечем.