Сестренка из Преисподней

 – Речь всего лишь о целостности твоих штиблет, им грозит потерять тебя во цвете лет. Почти стихами заговорил, прости господи…

– Там есть что-то подозрительное? – догадался я.

– Да, Серёженька, есть. Что-то очень подозрительное, что совсем мне не нравится, и именно поэтому я вас туда не пущу. Причём обоих! Ибо, в свете последних указаний руководства, я обязан проявлять надлежащую заботу и об этом закоренелом пособнике тёмных сил.

– Ой, я щас прямо растаю от умиления… Заботу он проявляет, трус несчастный! – мгновенно завёлся нечистый.

 – Серёга, а ну, вспомни, – кто ты есть? Герой, храбрец, волчаркин муж… Йо-хо-хо и бутылка рому! Там, в двадцати шагах, рыдает страдающая женщина… Стыдно, стыдно, товарищ! Я уже не говорю о том, что она может быть молода, красива, не совсем одета…

– Фармазон!

– А что? Обычное дело, самые сногсшибательные красотки к обеду только-только просыпаются… Вы ведь слышали, как она визжала? Вот зуб даю, так визжат исключительно девицы! Причём обнажённые… Эта Банни наверняка насмерть перепугала её в ванной.

– Серёженька, урезоньте наглеца. У вас сейчас лапы помягче моих, может, и не убьёте сразу… Вперёд идти нельзя. Я интуитивно чувствую опасность.

– Но в чём-то ваш брат прав, там действительно находится единственный свидетель произошедшего, и Наташа сказала…

– О, если приказ супруги важнее доброго совета ангела-хранителя… – развёл крыльями Анцифер. – Тогда прошу прощения за назойливые попытки уберечь вас от скоропостижной гибели.

Делайте всё, что хотите! Но имейте в виду: первый же ваш шаг в коридор будет равносилен самоубийству. Самоубийство, как помните, страшный грех, и вы от него не отвертитесь, ибо я предупреждал!

– Тоже мне, Минздрав нашёлся… Предупреждал он! – Фармазон показал нам язык и поправил на голове шапочку с ушками, залихватски сбив их набекрень. – Можете сидеть тут, пока не заплесневеете, а я пошёл подвиги совершать! И каждый подвиг впредь буду посвящать непременно тебе, Серёга, как единственной даме моего сердца…

Ангел сделал предупреждающий жест, и я, скрипя зубами, пропустил самодовольного чёрта вперёд.

– Ну вот… Иду как по бульвару, семечки плюю, девочкам улыбаюсь, весь из себя сплошь обаятельный! И ничего такого, ровным счётом со мной не… Мама-а!

Из крохотной щели в стене вылетело длинное стальное жало, плавно скользнув между чёрных ушей нашего героя, каким-то чудом успевшего пригнуться.