Золотошвейка

В прошлом году наша Красавка соседского мальчишку из проруби вытащила.

Варфоломей закивал, а сам Сеньке подмигивает: не обращай-де внимания на девчонку. В ночи слышалось потрескивание костра, да чавканье жующих.

Уговорил Сенька Машу кваску испить на меду. Ближе к утру уснула. Сенька всё время подходил к девушке, стёганое одеяло поправлял, чтоб не замерзла. «Интересная девчушка», – думал толстяк, – «чудная она».

Не помнила Маша, как в повозке оказалась, как до самого Петербурга доехала. Варфоломей, лишь, на подъезде в бок ткнул: «Вставай, мол, дорогая».

Машенька глаза протёрла, зевнула, потянулась малость, глядь, а вокруг людные улицы, переполненные народом, все куда-то спешат, делом заняты, ходят туда-сюда, словно заводные. Мимо рынка проехали, Дуня Ивановна через квартал на Гороховой проживала, там же у неё и мастерская.

Машенька проголодалась, пирожки с капустой взяла, да калач Угличский с изюмом и орешками. Закусила.

Колокола так и звонят весь день, а через небо шпиль Петропавловский виден.

Петербург, как на ладони раскинулся.

По улицам прохаживали важные горожане и горожанки в напудренных до невозможного париках, расшитых мундирах со звездами и длинных пышных платьях со шлейфами, каких Машенька даже в мыслях не могла себе вообразить. Изредка стройный людской поток прерывала проезжающая карета какой-нибудь государственной персоны. Встречался и простой народец; женщины в широких длинных сарафанах с платочками, как у Маши, мужички-купцы, с корзинами, наполненными яблоками и капустой.

В воздухе чувствовался запах пыли; Машенька, то и дело, несколько раз чихала (в деревне было свежо, не в пример крупному городу).

– Ничего, привыкнешь, – бормотал Варфоломей.

– Неужели это Петербург? – спрашивала Машенька.

– А то. Не нравится?

– Не очень.

Кучер только рукой махал:

– Дело наживное, Маруська.

Где-то совсем рядом слышался стук молотков, плотники трудились над временной резиденцией государыни – Зимним. Тяжело давалась работа, талантливый Растрелли был слишком требовательным.

Государыня Елисавета Петровна хотела, чтобы дворец был выстроен в стиле барокко – так-де в Европе строят, так и объяснила итальянскому архитектору.

Машенька от удивления аж рот раскрыла – красивым ей показался дворец.

– Здорово!

Варфоломей подмигнул:

– Ну как, уж нос не воротишь.

– А сколько церквей-то здесь, дядька!

– В Каменке одна, да и приход маловат, – согласился кучер.