Взять Чумазого!

Я доказал причастность богатейшего чёрта столицы Петко Ивича к наркотрафику ладбастрового порошка с пика Панчича в Ночград. Дело оставалось за малым – прихлопнуть Петко Чумазого, как звали наркобарона в криминальных кругах, в момент заключения крупнейшей сделки по закупке ладана с горгульями. А эта самая сделка как раз намечалась на завтра, когда Чумазый будет лично присутствовать на переговорах с королем преступного мира горгулий Гораном «Жориком» Пиичем.

– Р-р-работаем, товарищ майор?! – с жаром прорычал я и мысленно представил, как старик Кадич прикрепляет на мои погоны новые перевёрнутые звёзды.

 – Не в моих привычках сидеть сложа лапы.

Майор побледнел или мне показалось? Лучше бы показалось, конечно. Кадич зыркнул на стационарный телефон, зацокал по столешнице притупившимися с годами когтями. Потом швырнул на стол мой служебный отчёт, откинулся на спинку мягкого кресла и скрестил лапы на груди.

– Ну-с, допустим… – как-то совсем уж неоднозначно протянул он. – Что ты предлагаешь делать с этим, Деян? Я не слышу твоих предложений, лейтенант!

Признаюсь, вопрос выбил меня из колеи.

Никогда раньше майор не советовался со своими подчинёнными. Тем более не спрашивал у них, что делать. Всегда жесткий, прямой, Кадич скорее привык направо-налево раздавать распоряжения и умел жёстко спросить за невыполнение приказа, а тут…

Я нагнулся к столу, опёрся о массивную, покрытую декоративным мхом столешницу и указал на свой доклад. В правом нижнем углу были отчётливо прописаны мои предложения, само собой разумеется носившие исключительно рекомендательный характер.

Возможно, Кадич просто не заметил их, поэтому я вслух продублировал написанное в докладе:

– Завтра у Ивича и Пиича сделка, товарищ майор. Я пришёл к вам получить ордер на арест данных граждан и нашу группу захвата, чтобы произвести задержание преступников!

Майор вздрогнул, скривился, как будто съел толстую дольку лимона. Он скорчил такую гримасу, что мигом стало понятно – мои слова пришлись старому жандарму не по душе.

Кадич открыл верхний ящик стола, вытащил оттуда бутылку заплесневевшего коньяка и две рюмки. С каким-то сожалением посмотрел на бутылку, но всё же открыл её и лихо плеснул в рюмки душистый коньяк из самой грязной бочки, в котором до сих пор плавала мошкара.

– Выпей, Деян, наверное, берёг его специально для такого случая. – Видя, что я не собираюсь пить, он решительно подвинул рюмку. – Паршивый мой, это приказ.