Агония, 88

Они сближались с врагом по спирали и совсем скоро могли уже сцепиться пушками, пойти на них в рукопашную, если бы не этот чертов белесый туман и дождь! Видимость будто бы стала еще хуже, и замаранный грязью Леопард играл новыми красками. В мгновение у Эриха проскочила мысль, что здесь действительно не было Господа. Здесь были только натовские танкисты и их профессионализм, с которым придется тягаться. Он понимал, что они действуют смело, даже безрассудно, но и враг решил не бежать, а пошел в атаку! И это Соннемана злило, он скалился под противогазом и часто дышал в гофрированный шланг, пытаясь предугадать действия вражеского экипажа.

Прищурил один глаз и сам взял поправку на вражескую башню.

– Огонь!

Ночь и дождь мгновенно отступили от пушки. Два ярких снопа огня развились мгновенно, и от Леопарда посыпались ярчайшие искры! Пробитая броня не выдержала, и башня буквально треснула пополам. И только Эрих раскрыл глаза, прищурившись от вспышки, сразу понял, что почти ничего не слышит.

Все внутренне пространство восточногерманского танка было наполнено огнем и дымом. На соседнем кресле разорванное тело наводчика, а его обломанные приборы держались на одних чадящих горелой резиной проводах. Перед самой грудью погибшего Юргена в броне было тонкое и еще пылавшее жаром отверстие.

– Твою мать! – что было сил заорал Эрих, перенимая управления огнем на себя. – Еще ближе! Ближе, черт тебя раздери! – он фыркал и выкрикивал нечленораздельные ругательства, то и дело глядя на окровавленный противогаз на соседнем с ним кресле, и на ошметки тела, оставшиеся на казеннике и внутреннем подбое башни.

 – Я размажу вас!

– Двигатель глохнет! – резко возразил Тилль.

– Ближе! – не унимался тот, приглаживая рукой кнопку выстрела.

А Леопард, как зачарованный, продолжал свое движение прямо с дырой в башне. И, наверное, такая же адская и безудержная агрессия загнанного в ловушку зверя терзала их командира. Соннеман был уверен, что тот еще жив, ведь башня поворачивалась.

Жерло их пушки смотрело точно ему в глаза. И вдруг, когда Эрих опустил свою, тамошнее орудие опустилось тоже. На секунду замерев, немец обомлел. Но все же сжал кулак в резиновой перчатке. И ударил им по кнопке выстрела. Танки были уже почти вплотную, их разделяло не больше пятидесяти метров, когда два синхронных выстрела слились в один. И два противотанковых вольфрамовых дротика впились в борта за передними катками.