Операция «Пальма-два», или Большое плавание рыбаков

К счастью, служба его была не слишком обременительной и даже позволяла порой отвлекаться на неспешные раздумья о смысле жизни, о судьбах человечества и о том, что ожидает его соотечественников, в том числе, тех, кого занесла нелегкая в стан «вероятного противника».

Дороги участников нашумевшей «рыбной» истории теперь вели в Западную Европу, где они учились двум вещам: во-первых, экономить на второстепенном, а во-вторых, поглядывать на свою великую отчизну как на старую добрую малограмотную мать, от которой всего можно ожидать – и неожиданных проклятий, и дорогих подарков.

Что ж делать, коли не повезло ей с мужьями, любовниками, соседями и погодой! Куда денешься, матушка, от собственных детишек и их сумасбродных идей?!

Именно такие мысли иной раз за рюмкой водки, пастиса или кальвадоса посещали начавшего стареть Александра Васильевича Власина, тем более, что модная и совершенно недосягаемая для большинства его соотечественников Франция будила в нем тихую печаль, поскольку был он искренним патриотом своей собственной страны.

С этим и жил в Париже стареющий Саша Власин, полковник советской разведывательной резидентуры, сотрудник внешнеторговой организации по экспорту-импорту чего-то очень сложного и не очень нужного. Рядом с ним тихо прозябала его жена Анна Гавриловна. В Москве оставалось двое их взрослеющих детей, которые научились к излету коммунистического режима вполне осознанно шалить и хитрить. В самое ближайшее время этому предстояло научиться целой стране.

Саша же Власин давно заматерел, обзавелся небольшим брюшком, с которым отчаянно боролся, и даже поседел немного.

Тем не менее, прибавилось европейского лоска, округлости, вальяжности.

Ему удалось пережить всех генеральных секретарей, их доверенных послов и резидентов. Брежнев, Черненко, Андропов… Дождался и Горбачева. Во время короткого периода правления Андропова полковник Власин был вынужден вернуться в Москву, но верный товарищ, генерал Смолянский, вновь поспособствовал его уже четвертой по счету командировке в Париж.

Тем более что самого Смолянского на некоторое время, до выхода на пенсию, назначили туда в качестве временного резидента КГБ СССР и лишь позже он был переведен в США, откуда и утек в стан «вероятного противника».

С Горбачевым дело обстояло одновременно сложно и легко. Требовалось понять, является ли его политика «открытости и гласности» лишь кратким эпизодом нового партийного строительства, или же прошлое отсечено раз и навсегда.