Я, твой дом грёз

Явлюсь перед тобой словно вспышка, ты увидишь во мне свою правду, боль, страх, шрамы. Развею твой туман, выдерну из пустоты, готовься к последствиям. Иди вперёд без сомнений, не оглядывайся, не задумывайся, Я – мостик к бесконечности, ужас твоей веры, секрет при твоей жизни, конец страданиям, ответ на все вопросы… Ты будешь уничтожать, разрушать, убивать вопреки моей сущности. Я – погибель твоей религии, заберу твои счастье, боль, трепет, ненависть и душу. Ты моя реликвия, руины, у которых будут горевать.

Вагоны были забиты молодыми русскими солдатами: они дрожали от холода, из-за чего им трудно было заснуть – оставалось греться только чаем.

– Всё моё тело непрерывно трясётся от холода! – тоскливо произнёс один молодой человек.

– Но ведь дальше будет ещё холоднее, – заметил его попутчик.

Один из солдат, в отличие от всех, сидел в одиночку в дальнем углу: так ему было лучше следить за остальными. Он наблюдал за каждым находившемся здесь и даже за теми, кто его обсуждал.

– Как вообще его взяли на войну? – посматривая на одиночку, сказал молодой человек, который жаловался на холод.

– Как и всех: ему есть что защищать, – ответил его сосед. – Я даже ему чуть завидую.

– А чему завидовать?

– Например, тому, что он не слышит твоего нытья.

– Дурак ты! Он знает, о чём вы говорите. И ещё этот парень понимает немецкий – это третья причина, по которой он здесь.

Одинокий человек в углу улыбнулся, посмотрев на тех, кто его обсуждал, и подмигнул одному из них. К нему подсел солдат лет за тридцать.

– Привет. Прости, надеюсь, не мешаю? Ты понимаешь меня?.. И зачем так на меня смотришь? У меня на губах грязь?! – засыпал он одиночку вопросами.

– Нет… Говори! – ответил тот.

– Хочу тебя попросить кое о чём. Я знаю, что ты можешь читать и писать.

– Ты знаешь, что могу читать и писать, но не знаешь, почему так на тебя смотрю?

– Ну-у… Да и нет… – сомневаясь произнёс солдат.

– Ты спал, когда объясняли, зачем я нужен?

– Капитан скучно рассказывал.

– Говори, что хотел.

– Понимаю, что сейчас не очень хорошее время, и загружать тебя другими делами не хотелось бы, всё-таки на войну едем. Но меня дома ждёт жена – смог бы ты написать письмо моей любимой? Я бы продиктовал.

– А другие?

– Они то умеют, то не умеют. Таким людям я не хочу доверять свои письма.