Тридцать три рассказа о журналистах

Николай Алексеевич энергично взялся за дело. Первым делом он раздобыл денег, журнал во все времена был предприятием очень затратным. Своих капиталов у Некрасова в то время ещё не было. Из необходимых пятидесяти тысяч рублей половину он взял у друга Ивана Ивановича Панаева, с типографией и бумажной фабрикой договорился о выгодном кредите.

Во-вторых, Некрасов быстро понял, что реклама – двигатель прогресса. В северной столице повсюду расклеили огромные рекламные афиши – «Современник»! Во всех журналах и газетах печатали рекламные объявления – подписывайтесь на «Современник», читайте «Современник».

В-третьих, Николай Алексеевич привлёк к работе в журнале самых талантливых авторов своего времени: Гончарова, Толстого, Тургенева, Писемского, Белинского. Печатал и свои собственные стихи. Впервые открыл для публики молодого Достоевского. Печатал постоянные переводы из лучших образцов иностранной литературы: Жорж Санд, Гёте, Байрон, Диккенс, Теккерей[5 - Скатов?Н. Некрасов. С. 115.].

Кроме того, Некрасов умело соблазнял читателей «бонусами», а именно бесплатными приложениями.

К первому номеру журнала, например, прилагалась повесть Герцена «Кто виноват?».

Всё это подействовало наилучшим образом: количество подписчиков росло, как на дрожжах, доходы нарастали с той же скоростью.

Журнал жил в обстановке жёсткой царской цензуры. Так называемые цензоры – специальные государственные чиновники – внимательно прочитывали все материалы до того, как они попадали в печать. Если им что-то не нравилось (например, если им казалось, что автор ругает власти), они имели право вырезать часть текста или запретить его целиком.

В самом крайнем случае они могли даже закрыть весь журнал. Именно это и случится с некрасовским «Современником» в 1866 году. Но не будем забегать вперёд.

Николай Алексеевич Некрасов очень ловко работал с цензорами. Он не ругался с ними, не вставал в позу обиженного, а… постоянно приглашал к себе на званые обеды и ужины. Цензоры любили вкусно покушать, а многие из них ещё и выпить, и Некрасов их слабостями умело пользовался.

Его столы ломились от яств и напитков. И конечно, сытый цензор был гораздо «добрее» голодного. Не брезговал Николай Алексеевич и взятками. Сохранились сведения о том, что отдельные государственные чиновники отдыхали за границей за его счёт. И, конечно, потом становились более покладистыми, чего он – собственно говоря – и добивался.

Но не следует думать, что Некрасов занимался только финансами и «укрощением» цензоров.