Ганнибал. Второй шанс. Интербеллум

Как язвили римляне: «Картхадаштские военачальники заботятся о своих рядовых не больше чем селянин о скоте, направляемом на бойню. Зато даже за медную монету будут торговаться до изнеможения». Подобное поведение вкупе с проявленными военными талантами вызвали со стороны римлян уважение к противнику и опасение. Опасение по поводу его дальнейших действий, ибо Хамилькарт не пытался скрывать, что на мирный договор он пошел, исключительно подчиняясь воле верховной власти Нового города.

Убедившись, что Барка не изменит своей позиции, римляне уступили.

После долгих и упорных споров, комиссия куда более внимательно прислушивалась к словам Лутация. Последний давно доказывал, что проще согласиться на условия, предложенные Баркой, чем продолжать войну. Позиции в горах Сицилии, где укрылся Хамилькарт со своими подчинёнными, были фактически неприступными. Взять их можно было только блокадой и измором. А это долго, дорого и непредсказуемо. Прокормить армию римлян на крайнем западе Сицилии дело непростое, и еще неизвестно кто больше понесет лишений, по крайней мере, на первых порах, римляне или картхадаштцы.

В том, что при необходимости Хамилькарт будет сражаться до конца, никто из римлян не сомневался. Они хорошо смогли оценить командующего противника. Мирный договор подписали и скрепили клятвами. Более того в качестве жеста доброй воли пленных картхадаштцев отпустили без выкупа. Очистив занимаемые позиции, Хамилькарт привел своих воинов в порт Лилибей, откуда их должны были перевезти в Картхадашт.

Эвакуацией занимался комендант Лилибея Хискон, отправлявший наемников мелкими партиями.

Им давно не платили, и позиция миата по поводу расчетов с ними отличалась расплывчатостью. Это было чревато бунтом, поэтому Хискон решил перестраховаться.

После ухода всех войск Картхадашта Лилибей переходил под контроль римлян. Переложив передачу города на плечи Хискона, Хамилькарт в одиночестве стоял на берегу моря, безуспешно пытаясь отвлечься от неприятных мыслей. Поняв, что ничего не получится, Барка не без облегчения расслышал приближающиеся шаги.

Это был Хискон. Кроме верного соратника мало кто решился бы его побеспокоить.

– Ну что римляне?

– Обустраиваются, Лутаций не скрывает удовлетворения.

– А что скрывать? Все теперь принадлежит им. Все наши усилия оказались бесполезны. Я наверно уйду из армии.

– Не торопись, подумай.

– А что думать! – рявкнул Хамилькарт, успокоившись и взяв себя в руки, добавил, – Не хочу, да и тебе не советую.

– Нет, я останусь.