Солдатская доля. Роман о такой далекой, но такой близкой войне

С ещё большей тревогой отражались они в глазах людей в серых шинелях и чёрных бушлатах.

На катере «Гремучий» морпехи заняли всю палубу. Емельян стоял почти на самой середине палубы прямо под большим круглым прожектором, используемым для освещения переправы в тёмное время суток. Солдат силился разглядеть силуэт боевого города, но ползучая ядовитая туча окутала горизонт, предвещая смерть и страх. Болтать никому не хотелось, даже завзятый балагур Алексей Зорин с деловитым видом, сложив руки на висевший на шее автомат, тянул сигаретку.

Курили, поплевывая, думали солдаты невесёлую военную думу.

Страха Емельян не чувствовал, не первый месяц на войне, чувствовал просто, что не отдаст свою жизнь задёшево, просто так, не по трусости или слабости. «Ведь трусы первыми гибнут на войне!», – мутная свинцовая вода никак не располагала к позитивным мыслям, но и не давала сбиться боевому настрою. По официальным сводкам, слухам с фронта положение в городе становилось чрезвычайным, сродни битве под Москвой. И Емельян чувствовал в себе силы поучаствовать в таком деле.

Думал солдат и о любимой. Все девушки совхоза сейчас на сборе урожая. Недосыпая, а порой недоедая, девушки, старики, дети отдавая последние силы для фронта. Чувствовал, что не подведёт Ефросинью, страх смерти отступит перед чувством долга и собственной совестью.

Словно шмелиный рой поднялся над судами, – разрезая клубы дыма, прямо с высоты двухсот-трёхсот метров метров заходили на бомбёжку чёрные стервятники.

– Воздух! – остервенело крикнул рулевой из рубки катера.

Разлетелись стёкла, посекли щёку матроса. Пулемётные очереди насквозь проживали рубку.

Вжались от страха бойцы в палубу, кто не успел припасть к ней, прижимались прямо к спинам товарищей.

Тупоносые бомбардировщики с характерным воем ныряли вниз, сбрасывая смертоносный груз. Разрывы гремели всё чаща и чаще, вода в реке вспенилась. В нос передового катера ударила бомба, его будто преломило пополам. В воздух взметнулись деревянные обломки, куски обшивки, бушлаты, людские ошмётки, превратившиеся в бесформенные обрубки.

Пучина поглотила бойцов быстро, став для всех общей братской водной могилой.

Смерть гуляла по Волге, собирая свой неистовый урожай, сгребая вместе с металлом и деревом, катерами и лодками людские судьбы. За рёвом самолётов и свистом бомб невозможно было расслышать предсмертные крики утопавших. Алексей сгрёб руками Емельяна в охапку, вместе они прижались к стенке кубрика, присев на корточки.