Солдатская доля. Роман о такой далекой, но такой близкой войне

В голове мелькнула избитая фраза: «Погиб смертью храбрых…». Вострецов тоже замер, распластавшись на путях.

– Ты что, будто онемел, – недовольно буркнул фриц и быстрыми шагами направился к разведчику. Полосу света он пересёк решительно, и Алексей взял на изготовку нож под полой шинели.

Приблизившись ближе, от неожиданности немец опешил, сообразив, что перед ним вовсе не часовой. Рука потянулась к затвору автомата, но не успела его передёрнуть. Финка с силой пробила грудную клетку, фриц даже не успел охнуть.

Алексей шепнул минёру:

– Ходу отсюда, живее…

Уже второй немецкий труп упокоился под платформой, а валенки Вострецова уже мелькали в кустах.

Кудрин перевёл дух, наблюдая, как смело разобрался Зорин с патрульным. По его сигналу, по шевелению ветки кустарника, двое разведчиков отодвинули тормозные башмаки от колёс дрезины и толкнули ту по направлению к платформе. Колёса гулко загремели по рельсам.

Тяжёлая пятитонная махина катилась по направлению к платформе. Алексей наблюдал заврожённо за её движением, вцепившись в поручни.

А со стороны уже раздавались выстрелы, – немцы различили тёмный силуэт катящейся тележки и подняли тревогу. Но остановить её уже не представлялось возможным.

«Сейчас, ещё немного,» мысленно приказывал сам себе разведчик. Вот места закладки осталось пять столбиков разметки, уже четыре…

Когда тележка поравнялась с третьим, Алексей спустился с платформы и прыжками перемахнул через пути. Скатился по насыпи в глубокий сугроб, полз, разрыхляя мягкий снег.

Забивались ноздри, глаза, шапка съехала набок, – Зорин поправил торопливо, та оказалась на затылке.

Зарывшись в снег, под небольшую ель, принялся яростно скидывать с себя шинель, путаясь в рукавах. Скрежет колёс, наехавших на мину, был слышен по всей округе.

Вспышка огня взиманий мгле озарила чащу, грохот потряс платформу. Ударной волной колёсные пары подкинуло и выбросило к воротам склада. Само основание тележки вгрызлось в торец платформы стальным монолитом. Стёкла на складе разбило взрывной волной, щебень, летевший с насыпи, сбил единственный висевший навесной фонарь.

В местах крепления поручней вывернуты бетонные плиты, а сами поручни искорёжены.

На месте закладки взрывчатки образовалась воронка глубиной метра в полтора, изогнутые кверху рельсы и перебитые шпалы дополняли печальный пейзаж. Неудивительно, ведь такой заряд был рассчитан в среднем на полнокровный воинский эшелон. Серёга Вострецов пускал их под откос неоднократно.