Кома

Мартин вздрогнул, схватил пальцами теплый ветерок и, теряя равновесие, упал на спину. Гладкая и нежная ткань, словно теплая вода, заструилась по бокам, и воздушное одеяло медленно легло сверху. Наступила ночь.

Чашка пела песню. Булькая черным кофе, она громко выкрикивала слова на незнакомом языке и скакала по блюдцу. Надо было бы прижать её ложкой, но озорная посуда так забавно корчила рожицы, что Мартин едва не задыхался от смеха. И только когда огромный резиновый молот, наполненный грохотом барабанов, с размаху ударился о стол, чашка затихла.

В непослушных глазах мутнела пелена оборванного сна. Солнце протискивалось сквозь неплотно завешенные шторы, настойчиво требуя проснуться. Мартин зевнул, потянулся и сел на кровати. Маленькая комната, обитая светло-кремовыми обоями с блестками, и оттого похожая на невесту, была заставлена невысокой и хрупкой на вид мебелью. На стеклянном столике стояло блюдце с сэндвичем и крохотная чашка, ароматно намекавшая на эспрессо. В узком шкафу поблёскивали хрустальные бокалы и графин.

Мартин пододвинул столик к кровати. Кофе исчез за секунду, а бутерброд некоторое время пытался сопротивляться. Остатки сна исчезли совсем, и Мартин улыбнулся. Одежда, гладкая и даже как будто чистая, висела на тонкой стеклянной вешалке, сложенная аккуратной рукой.

«Интересно, я хоть разделся-то сам? – усмехнулся про себя Мартин. – Ничего не помню. Вот будет позор, если нет!»

«Это все фигня, – хмыкнул в голове Мартин-скептик. – Вот как ты теперь найдешь дорогу в гостиную?»

Дверь осторожно скрипнула.

Мартин на полшага вышел в коридор и осмотрелся. По стенам бежали вихрастые узоры виноградных лоз, с потолка на застенчиво-тонких цепочках спускались кованые фонарики со свечками за тонкими цветными стеклами. Пол блестел натёртой до блеска плиткой, черной, словно разлитая нефть. Мартин тихо закрыл дверь и, стараясь не скрипеть каблуками, пошел туда, где света становилось больше.

За полуоткрытой дверью уходила вниз каменная винтовая лестница.

Где-то там слышались голоса и металлические стуки. С невозмутимым видом Мартин спустился в просторную комнату, открытая дверь которой вела в уже знакомую гостиную.

Там, сидя в бордовых кожаных креслах, друг напротив друга, неторопливо разговаривали хозяйки. Нелли повернулась к двери и приветливо помахала.

– Доброе утро! Не волнуйтесь, в этом доме одежда развешивается сама.

– В отличие от несамостоятельных гостей, надо полагать, – кивнул Мартин.