Кома

И тут подкатывают ко мне двое каких-то дебилов, уже на бровях, и типа такие: «Слышь, цыпочка, погоняла? Не хочешь теперь по-другому попробовать? Тоже адреналин». И тут вдруг голос прямо над ухом: «А ну, шпана, кыш отсюда. Она со мной». Я оборачиваюсь, а там ты и друг твой, этот, как его, Женька. Эти двое раз – и присели. Ну, понятно, два метра роста, косуха с шипами, волосы до плеч и всё такое. Я бы сама испугалась. Ты мне кофе в руку сунул, под плечо схватил, и на улицу. Вот так и познакомились.

– Вот дела, – присвистнул Мартин, приглаживая длинные пряди.

 – Ты, значит, у меня автогонщица.

– Да, – приосанилась Заморючка. – Сорок восемь боевых заездов, двадцать два бонусных пэсс-бай[1 - Bye run – боевой заезд без второго участника из-за нечётного количества пилотов в квалификации или из-за технического схода соперника], три кубка Московской области, кубок Поволжья и золотая медаль Варшавского слёта. Вот такая я неугомонная.

– Теперь понятно, откуда у тебя столько смелости.

– Не-а. Вообще нет. За рулем я одна, в жизни – другая.

Страшная трусиха. Лягушка квакнет – у меня уже душа в пятки. Я даже здесь в состоянии легкой паники. Темно, скрипы какие-то, а ещё пауки, вообще фу.

– Не хочу тебя расстраивать, но думаю, что за дверью будет ненамного лучше.

– Это я уже поняла. Но куда деваться-то? Будем пробовать открыть.

Мартин присел к замку и осмотрел скважину. Судя по виду, дверь не трогали полсотни лет, если не больше. Вполне возможно, что внутри всё заржавело и срослось, да так, что никакими силами не провернёшь.

Мартин посветил в проём скважины, но ничего, кроме неясных бурых контуров, не увидел. Он провел пальцем вокруг скважины, пытаясь определить, можно ли где-то нащупать шурупы или что-нибудь такое, но безуспешно. Замок, по всей видимости, был врезан со стороны торца.

Мартин поднялся и медленно провёл рукой по волосам. Можно, конечно, было попробовать отжать косяк, но при этом что-нибудь могло треснуть, а подводить друга не хотелось.

Тем временем Заморючка подошла к двери и с силой нажала на рукоятку.

Раздался громкий противный срежет ржавого железа, дверь дрогнула и медленно открылась.

– Некоторые проблемы на самом деле совсем даже не проблемы, – сказала Алина, вскинув брови.

– Я вообще так понял, что единственная настоящая проблема – выжить. Все остальные мы придумываем сами.

Бледное пятно яркого света упало на серый пол. Мартин пригнулся, чтобы не стукнуться головой о низкий косяк, и шагнул в пустую тьму.