АнтиМетро, Джек Потрошитель

Кстати, а почему это наша несравненная Татьяна Сергеевна такая тихая? Молчит, понимаешь, изображая из себя испуганную полевую мышку. Что-то замышляет? Устала, измученная ранним токсикозом[4 - – Токсикоз – болезненное состояние организма, сопровождающее беременность.]?

– Что с тобой, амазонка? – прошептал Артём на ухо жене. – Молчишь всё и молчишь…. Плохо себя чувствуешь?

– Не волнуйся, милый, – также тихо ответила Таня. – Просто немного задумалась. О чём? Пытаюсь хоть как-то разобраться с многочисленными и разноплановыми версиями, которых в моей затуманенной голове – на данный конкретный момент – великое множество.

Роятся, как пчёлы в улье…. Я тебе потом всё расскажу, хорошо? А сейчас, пожалуйста, не надо меня отвлекать. И, ради Бога, не обижайся…

Наконец, дрезина остановилась возле очередного ответвления.

– Вылезайте, господа санитары! – строгим голосом велел сержант Смит – У вас имеются при себе карманные фонарики? Молодцы! Идите по этой «боковушке», в тупике – на раскладушке – увидите женский труп.

Аккуратно пакуйте его в мешок, подтаскивайте сюда и ожидайте нас. С мёртвым телом попрошу обращаться максимально бережно и почтительно. Головой отвечаете! Вопросы? Выполнять. Эй, Нецид! Трогай к следующему объекту! Что? Нет, в «боковик» заезжать не надо. Затормози перед стрелкой, только фары не туши…

Вдалеке замаячило крохотное жёлтое пятнышко.

– Это Линда нас встречает, – печально вздохнув, с непонятными интонациями в голосе сообщил Смит.

– Имеет место быть незаживающая душевно-сердечная рана? – мягко поинтересовалась Татьяна.

– Слава Богу, до этого не дошло. Во-первых, мисс Камбарова выше меня на целую голову. Во-вторых, моложе на пятнадцать лет. В-третьих, – боязливо покосился на сэра Томаса, – существуют и…м-м-м, всякие другие специфические обстоятельства…

Дрезина, предварительно вздрогнув, замерла. Двигатель резко сменил тональность, запиликав тонко и нежно, словно добрый деревенский сверчок за старенькой печкой.

На рельсах – в свете фар мотодрезины – стояла высокая черноволосая девушка, одетая в стильный джинсовый светло-голубой костюмчик.

«Вот, так краля!», – будучи тонким ценителем женской красоты, восхитился внутренний голос, – «Натуральная модель с парижского подиума, девяносто-шестьдесят-девяносто. Ноги, что называется, растут от самых ушей. Грудастенькая такая, и на мордочку лица смазливая. Да, у низкорослого сержанта, бесспорно, нулевые шансы, спора нет…».