Чукотский вестерн

Ушёл туман, резко потеплело, даже дождик мелкий начал моросить. А вот и Зеленцы – с километр всего не дошли.

Откуда-то издали прилетел странный шум – будто скорый поезд следовал по ладожскому льду. Звук становился всё громче, уже стала видна приближающаяся со стороны островов тёмная фигура неясных очертаний. Через пять минут Нику стало ясно, что это здоровенный лось: голову рогатую к небу задрал и чешет – прямо на него.

– Стой, зараза! – Ник громко закричал, совсем не желая оказаться под массивными копытами.

Зверь остановился и уставился на Ника совершенно ошалевшими, дикими глазами.

Ник громко захлопал в ладоши, засвистел, лось испуганно присел, сделал неслабую кучу, развернулся на девяносто градусов и гордо, закинув массивные рога на спину, с закрытыми глазами, удалился в ледяные просторы, в направлении, противоположном берегу. Тут же Ник вытащил крупного хариуса – рыбу в этих местах редкую.

«Не иначе, весна по-настоящему пришла, вот природа и опьянела немного», – подумалось сразу.

К вечеру проснулся Ротмистр, на удивление бодрый и весёлый.

Настала очередь Ника подремать пару часиков перед ночной рыбалкой.

Проснулся он от шума усилившегося ветра. Зашнуровали спешно палатку, прикормили лунки, заранее просверленные внутри. Хорошо было в палатке: тепло, негромко трещали свечи, а снаружи ветер безумствовал, крупный дождь стучал по натянутому брезенту.

К утру наловили килограмм пятнадцать-двадцать разной рыбы, даже взяли пару сигов.

Пора и к дому.

Дождь стих, сквозь редкие сиреневые облака проглядывало весёлое солнышко, дул тёплый ветерок.

Свернули палатку, тронулись в обратный путь. Ротмистр шёл первым, вдруг резко остановился и удивлённо произнёс:

– Смотри, Никита, берег-то – бежит…

«Не иначе, заначку где-то припрятал, гад, глотнул перед отходом, вот и развезло на старые дрожжи», – решил Ник.

А потом присмотрелся – и правда, береговая линия, еле видимая вдали, начала плавно стираться зигзагами, как будто и впрямь – бежала.

Вот, и мыс Морье растворился, и маяк береговой пропал куда-то. Впереди, до самой линии горизонта, – только снежные торосы.

Обернулся Ник назад: и линия береговая, и маяк находились позади, где быть им совсем не полагалось. И сиреневое всё какое-то, ненатуральное.

Остановились, понятное дело, перекурили.

Не помогло. Продолжались разнообразные безобразия.

Был один маяк, потом стало два, три, десять – надоело считать, плюнули.