Гвардейская кавалерия

А что это, братцы, у вас с ладошками? Бинты сплошные…

– Всё наш «Богатырь Второй», – с ярко-выраженным пиететом посматривая на забрызганный грязью мотоцикл, пояснил Миаль. – Ломается, понимаешь, через каждые пятьдесят-шестьдесят километров. А моей излюбленной запчастью, как раз, является проволока. Мол, везде, где проволока может заменить винт, я предпочитаю проволоку, она гораздо надёжнее.

– Это точно, предпочитает, че. Все руки поцарапаны и изранены, – согласился Эрнесто, а после этого зашёлся в приступе надсадного сухого кашля: – Кха-кха! Кха-кха! Кха-кха-кха…

– Что с тобой, дружище? – забеспокоился Банкин.

 – Приболел?

– Есть немного, че. Ещё в Байя-Бланка грипп подхватил. Потом проклятая астма, кха-кха, обострилась. Ничего страшного, че. Обязательно оклемаюсь.

– И это правильно…. А как путешествие?

– Просто замечательно. Правда, нищеты многовато вокруг. И заносчивых козлов в полицейской форме…. А из Байя-Бланка, после моего частичного выздоровления, мы направились к Чоле-Чоелю.

Потом повернули – через Челфоро и Кенкен – вглубь страны. Вот и сюда, че, с Божьей помощью, добрались.

Они ещё поболтали с полчасика, обмениваясь впечатлениями от западных аргентинских провинций, а после этого Ник предложил порыбачить.

– Отличная идея, – обрадовался Миаль. – Ещё ни разу в своей жизни не рыбачил. Командуйте – как и что надо делать. Да и поторапливаться надо – пока не стемнело…

Ник достал из рюкзака классическую донку, размотал её, умело насадил на крючок «номер двенадцать» большую тёмно-бурую лягушку, что первой подвернулась под руку, и, сильно раскрутив снасть над головой, забросил крючок с наживкой в речные воды метров на тридцать пять.

А второй конец лески крепко привязал к неизвестному разлапистому кусту, нависавшему над берегом уже дремлющей реки.

Уже через двенадцать-пятнадцать минут куст отчаянно задёргался, словно собираясь вырваться из земли на свободу и убежать – в неведомую даль.

Понимая, что клюнуло что-то серьёзное, Ник торопливо натянул на ладони брезентовые рукавицы: любой мало-мальски опытный рыбак прекрасно знает, что рыболовная леска, на конце которой «сидит» крупная рыбина, может порезать руки ничуть не хуже, чем опасная бритва…

После отчаянной борьбы путешественники – совместными усилиями – вытащили на берег двадцатикилограммового сома: самого натурального сома, только с очень длинными и толстыми многоярусными усами и крупными жёлто-оранжевыми пятнами на боках.