Карибская сага

Не затормозить ей на льду, вот и врезается со всей дури в развёрнутый лесовоз, – и покатились все вниз со страшной силой, огненная полоса километров за пятнадцать видна…

Зная об этой печальной особенности Крестовского перевала, Ник ругать майора не стал, наоборот, попросил вежливо, чтобы как-то успокоить и сгладить Гешкин «наезд»:

– Всё понятно, майор Музыка. Нет к вам никаких претензий и нареканий, успокойтесь. Лучше вот – прогуляйтесь вместе с нами, покажите, так сказать, местные достопримечательности…

Достопримечательностей в тогдашней Кандалакше было ровно две: морской порт, забитый до отказа всевозможными судами и судёнышками, и место впадения реки Нивы (прошу не путать с Невой!), в Белое море.

Они поглазели в порту на неуклюжие сухогрузы, загружаемые какой-то местной рудой (то ли апатитовым концентратом, то ли еще чем аналогичным, Музыка и сам толком не знал), и на непрезентабельные рыбацкие баркасы, выгружавшие на берег холщёвые мешки и деревянные ящики с пикшей и камбалой.

Вдоль берега направились к устью означенной Нивы.

Здесь речные воды вливались в море с достаточно большой скоростью, создавая целые островки и архипелаги белой и розоватой пены, разносимые морскими течениями и ветрами во все стороны.

Над бурными струями реки, врывавшимися в морскую стихию, безостановочно кружили шумные стаи упитанных чаек, то там, то тут из воды выпрыгивали мелкие рыбёшки, по всей акватории губы озабоченно сновали рыбацкие лодки всех фасонов и размеров.

– А селёдка беломорская уже подошла к берегу? – небрежно поинтересовался Ник, демонстрируя свою осведомлённость. Ему, действительно, раньше уже доводилось здесь ловить рыбу, «беломорку» – в том числе.

– С неделю, как подошла, – Музыка посмотрел на Ника с уважением. – Если, товарищи, хотите порыбачить, то милости просим. Вон, видите, у пирса лодка пришвартована: тёмно-зелёные борта с широкой белой полосой? Это моего тестя лодка, можете брать в любое время, как только надумаете.

На обратном пути дорогу им преградила длинная узкая колонна заключённых, одетых в серые неказистые робы. Худые измождённые лица, голодные страшные глаза, шаркающая походка. В колонне совсем не было молодых мужчин, в основном – женщины всех возрастов и явные старики.