Клоуны и Шекспир

Типа – поганый капитализм в действии….

Еду, короче говоря, подавали прямо в «общее помещение» каждого бытового отделения.

Проснулся, позевал от души, почесался, умылся, оделся, вышел в «кают-компанию», а стол уже жрачкой заставлен. Очень, знаете ли, удобно и правильно. Высший писк, типа – крысиный. Или же шик – парижско-миланский. Мать вашу, кулинарную затейницу…

Лёнька, справив нужду и наскоро умывшись, пристроился за обеденным столом.

– Омлет из порошка сварганили, – жадно чавкая, доложил Тиль. – Суки гнусные и жадные.

На всём экономят. И в вишнёвом соке ощущаются характерные химические нотки.

– Зато бекон – самый натуральный, – сообщил Василич.

– Ну, ты скажешь! Бекон…. Его подделать очень трудно. То бишь, полностью невозможно…

За соседним столом, где завтракали голландцы, тоже было шумно – смешки и шуточки практически не стихали.

– А, где наш сменный бригадир? – забеспокоился Вован. – Неужели, их благородие проспать изволили?

Тихонько скрипнула дверь каюты, где в гордом одиночестве квартировал мистер Ванроуд, после чего в помещении установилась тревожная и вязкая тишина.

Макаров обернулся и непроизвольно – от неожиданности – громко икнул.

На пороге спальни стоял сменный бригадир, облачённый в ярко-оранжевые семейные трусы. Упитанное тело Ванроуда – с головы до ног, включая и некогда рыжую шкиперскую бородку – было покрыто бело-сине-красными полосами.

– Цвета российского флага, – тихонько восхитился Василич. – Натуральная картина маслом.

– Вернее, качественной зубной пастой.

То бишь, русская народная забава. Старинная и пионерская. Три тюбика ушло. Будет знать, гнида рыжая, как коньяк отбирать у честных людей, – пояснил шёпотом Тиль, после чего – уже в полный голос – невинно поинтересовался: – Это вы, господин начальник, решили поиграть в отважных североамериканских индейцев? Типа – вышли на тропу войны?

– Узнаю, чья это проделка – со света сживу, – зло скрипнув зубами, пообещал Ванроуд. – Выброшу в суровое Северное море на корм голодным акулам…

«Ну-ну, ухарь разноцветный.

Выбросил один такой», – мысленно усмехнулся Лёнька. – «Кишка, блин, тонка. Да и акулы здешние воды не балуют своим вниманием, предпочитая благословенные тропические широты…».

Дверь – с громоподобным стуком – захлопнулась.

– Пошли-ка, ребятушки, в тутошнюю «гардеробную», – подчёркнуто-равнодушным голосом предложил Даниленко. – Скоро, как-никак, на смену заступать. Рядись – во что позволит кошелек, но не франти – богато, но без вычур.