Клоуны и Шекспир

 – О-го-го!

Вскоре Тиль – под восторженные аплодисменты зрителей – ловко спустился по столбу на землю и незамедлительно завопил:

– О, добрый и верный Ламме пожаловал! Угостите моего закадычного друга пивом!

– Пускай сначала заработает, – предложил звонкий женский голосок, и из-за телеги, нагружённой высокой копной сена, появилась рыжеволосая красотка, на которую несколько часов назад нападал медведь.

– Сигне правильно говорит! – дружно одобрили зеваки. – Пусть заработает. Верно! Что он умеет делать?

– Продемонстрируй-ка, дружище, этим любопытным ротозеям свои необыкновенные способности и недюжинные таланты, – весело хмыкнул Даниленко.

 – Чтобы мало не показалось.

– А, чего делать-то? – сбрасывая куртку, спросил Леонид. – Типа – конкретно?

– Ну, какую-нибудь железяку завяжи вычурным морским узлом. Или, например, вон тот столб выдери из земли.

– Зачем – столб? – возмутилась Сигне. – Он уже лет тридцать, как стоит на этом месте. Его мой папаша покойный ещё вкапывал…. Тут надо что-нибудь полезное совершить.

Или же полностью бесполезное, но симпатичное и безвредное.

– Что это за штуковины? – Лёнька ткнул указательным пальцем в чёрные солидные шары, выложенные аккуратной горкой возле столба.

– Пушечные ядра. Остались с прошлого визита английской эскадры. Для красоты тут лежат.

Макаров нагнулся над ядрами и навскидку определил: – «Килограмм по тридцать пять каждое. Нормальный вариант…».

Он подхватил один чугунный (бронзовый?), шар, второй, третий.

И, примерившись, принялся ими жонглировать, ловко перебрасывая с одной руки на другую.

– А-а-а! Молодец! – взвыла от восторга почтеннейшая публика. – Ещё давай, толстяк! Молодец, голландец!

Минут через пять Лёнька прекратил «железные игры» и – под искренние овации – раскланялся.

– Дорогу, бездельники! – рявкнул грозный бас, и через толпу почитателей протиснулся широкоплечий чернобородый малый с объёмной керамической баклагой на правом плече. – Дайте пройти! Несу заслуженное пиво…

– А, где же кружка? – развеселилась Сигне.

 – Нехорошо это – заставлять дорогого гостя пить прямо из кувшина.

– Нормально, – заверил Макаров. – Мы, голландцы, конечно, люди гордые. Но сугубо в меру, – а про себя добавил: – «Тем более что и сосуд не так, уж, и велик. Литров на шесть-семь, наверное. Не больше…».

Он обхватил ладонями предложенную баклагу, поднёс её край к губам и принялся жадно пить.

Пил и пил. Пил и пил. Пока всё не выпил.