Клоуны и Шекспир

Говорят, что в стародавние времена русалки часто общались с людьми. Советы давали. Иногда даже и замуж выходили за древних викингов…

Громко и противно заскрипел ключ в замочной скважине, потом певуче взвизгнули дверные петли.

– Отдавай факел, – велела Сигне, после чего предложила: – Проходите, странники. Будьте как дома.

«Очень знакомые ароматы», – машинально отметил Лёнька – «Пахнет дымком и железной окалиной. Темновато только. Помещение большое и просторное. Одного факела, закреплённого в железной петле рядом с входной дверью, откровенно маловато…».

Словно бы услышав это пожелание, девушка пообещала:

– Подождите, сейчас я зажгу ещё парочку масляных ламп. Где-то здесь лежало папашино кресало. Ага, нашла…. Крык! Крык! Крык!

Вскоре вокруг стало гораздо светлей.

– Это же к-кузня? – обрадовался Макаров.

– Она самая. Принадлежала моему отцу, а он умер прошлой зимой. С тех пор простаивает без дела, плохо у нас в Тромсё с кузнецами…. Ты же, Ламме, кузнец? Твой друг Уленшпигель, надеюсь, не соврал?

– Н-не соврал.

– Уже хорошо, – улыбнулась Сигне. – Ладно, располагайтесь. Вот, одна спальная скамья с войлочной кошмой. За верстаком – другая. Если станет холодно, то достанете из сундука звериные шкуры. За той дверью, замкнутой на щеколду, находится внутренний дворик с колодцем и отхожим местом. Со всем остальным завтра утром разберётесь, не маленькие…. Всё я пошла. Факел забираю. На крюк вешаю ключ.

– Подожди, русалка, – забеспокоился Тиль.

– Загляну утром, так и быть. Поболтаем. Дверь не забудьте запереть и масляные лампы погасить, клоуны. Храни вас Один.

Сигне ушла, хлопнула дверь.

– Рассказывай, морда б-белобрысая, – попросил Лёнька. – Мол, как оно всё п-получилось.

– А, пардон, смысл? – засомневался напарник. – Раз ты заикаешься, значит, пьян в стельку. То есть, к утру две трети позабудешь. Логично?

– Н-наверное…

– Ложись-ка, братан, на эти широкие нары, которые по-местному называются – «спальной скамьёй».

– Да, хранит нас всех могучий Один, – уже засыпая, откликнулся Макаров…

Он проснулся от массового дискомфорта. Во-первых, зверски чесалось и тут, и там. Во-вторых, похмельно трещала голова. В-третьих, ужасно хотелось в туалет.

– О, Боги мои добрые! – Лёнька дёрнулся, сел на жёсткой поверхности и спустил ноги вниз.