Клоуны и Шекспир

Он, подхватив по дороге пустое деревянное ведро, прошёл к дальней стене, поднял вверх бронзовую щеколду, распахнул массивную низенькую дверь и вышел во внутренний дворик.

– Тепло сегодня, – одобрил Макаров. – Небо ясное, солнышко старательно наяривает…. Классический колодец-журавль. Рядом в землю вкопан толстый деревянный столб, к которому прибито некое подобие умывальника. Метрах в пятнадцати от колодца расположена хлипкая деревянная будочка, типа – «российский дачный сортир». Понятное дело.

Справив нужду, он зачерпнул из колодца – медной объёмной бадьёй, привязанной к «журавлю» – воды и вылил её в деревянное ведро.

Зачерпнул ещё раз, наполнил умывальник, умылся, наспех вытерся собственным свитером и вернулся в избу-кузню.

– Кушать подано! Прошу к столу, достославный Ламме Гудзак! – насмешливо предложил Даниленко, восседавший на приземистом табурете, приставленном к одному из верстаков. – Что так неодобрительно смотришь, чистюля хренов? Да, был я уже, пока ты дрых без задних ног, во внутреннем дворике.

И умывался, и вообще…. Присаживайся, бродяга. Опохмелимся слегка.

Стульев и свободных табуретов поблизости не наблюдалось, поэтому Лёнька уселся на толстенный сосновый чурбак, поставленный на попа.

Уселся и, обхватив ладонью оловянную чарку, наполненную до краёв, поинтересовался:

– Что сегодня предлагается в качестве утреннего кофе?

– Всё та же деревенская бражка, – ухмыльнулся приятель. – Правда, слегка разбавленная здешним самогоном. Утренний норвежский вариант, как мне вчера любезно объяснил продавец….

Ну, выпьем?

– За что?

– Давай, за ясные и адекватные мозги? Ну, чтобы их сиреневый туман полностью покинул? Согласен? Вздрогнули…. Ох, и зла, зараза! До самых печёнок продирает…. Закусывай, Лёньчик, закусывай. Лосятина, филей молодого северного оленя, селёдочка в брусничном маринаде. Пища молодых и рьяных Богов, короче говоря…. Откуда выпивка и разносолы? Купил, ясная земляничная полянка. Наши с тобой буровые комплекты продал, а на вырученные денежки накупил всякого – выпивки, продовольствия, местной одежды-обуви, даже пару приличных кинжалов в ножнах.

С десяток монет ещё осталось. Да и за вчерашние цирковые подвиги нам кое-чего заплатили. Какие монеты? Тут в ходу, почитай, валюта со всего Мира. И гульдены, и флорины, и кроны, и ефимки. Не считая, естественно, всякой мелочи…

«Что это Серёга так несолидно частит и суетится?», – насторожился Макаров. – «Словно, некую вину ощущает за собой? Неспроста это, блин горелый….