Метель

Метель, тем временем, стала постепенно слабеть, на глазах превращаясь в пургу средней руки. Или, может быть, в порошу (вьюгу?) – с элементами обыкновенной позёмки? Сложный это вопрос – относительно точной классификации снежного зимнего безобразия.

Показалось? Или, действительно, сзади кто-то сдавленно и болезненно охнул-застонал, а, несколько секунд спустя, в призрачно-бледном луче карманного фонарика промелькнула – на сотые доли мгновения – неясная, бледно-серая тень?

Наверное, показалось…

На вершине холма, естественно, не обошлось без наглых фокусов неизвестных и могущественных Лицедеев.

Во-первых, в непосредственной близости от вершины до его слуха – сквозь визгливые и жалостливые завывания метели – долетели слова незнакомой, очень печальной и мелодичной песенки.

Мужской глубокий голос душевно выводил – под аккомпанемент скрипки и альта:

Сиреневый закат…

И розовый рассвет.

А в перерыве – ночь – сплошной ультрамарин.

Ты – снова не пришла,

А я – позвать – забыл…

И Ангел наш небесный,

Он – мимо пролетел…

Вновь – Мировое Зло?

Иль – глупости – полёт?

Не встретимся никак, уж, множество веков…

Быть может, мы живём

На перепутье снов?

Иль – множества миров?

Что параллельны все?

А за окном – пурга,

А, может, лишь – метель….

И смятая постель – как снег – белым бела….

Ответь мне: а зачем – живёшь ты без меня?

Ответь мне: а зачем – я без тебя живу?

Сиреневый закат….

И розовый рассвет.

А в перерыве – ночь – сплошной ультрамарин.

Ты – снова не пришла,

А я – позвать забыл…

И Ангел тихий наш

Вновь мимо пролетел…

«Это же про меня и милую Марию Гавриловну!», – мысленно охнул Петька. – «Это же мы – нечаянно и нежданно – встретились через века и пространства! Знак Свыше, не иначе…».

Во-вторых, перевернувшийся чёрный кожаный возок и слегка подмёрзший труп гнедой лошади испарились без следа. А возле толстого ствола старенькой рябины стоял – как ни в чём не бывало – Глебов японский внедорожник: слегка припорошённый снежком, с наполовину выбитыми стёклами и работающей магнитолой, которая, впрочем, при приближении путника (путешественника во Времени?) надсадно захрипела и смущённо замолчала.

Светло-салатная крыша автомобиля, благодаря регулярным порывам северо-западного ветра, была почти свободна от снега, и на ней отчётливо – в тусклом свете карманного фонаря – были видны многочисленные, тёмно-красные точки.