Ремарк и оригами

На просторной лестничной площадке располагались – на приличном расстоянии друг от друга – три квартирных двери. И возле одной из них, украшенной табличкой «25» и слегка приоткрытой, нервно переминались с ноги на ногу двое: низенькая пышнотелая дама бальзаковского возраста в цветастом шёлковом халате и высокий костистый мужчина в чёрных брюках и светло-синей футболке.

«Здоровенький такой мужичок», – машинально отметил про себя Роберт. – «Мускулистый и жилистый. Уже явно за пятьдесят, а выглядит отменно. Дай Бог каждому – в эти-то почтенные годы….

Лицо загорелое, морщинистое и волевое, с массивной «лошадиной» челюстью. Глаза характерные – тёмные и властные, с ярко выраженной «льдинкой»…. И, тем не менее, дяденька нервничает. Вон, как пальцы рук, переплетаясь, заметно подрагивают. Достойный, короче говоря, претендент на роль убийцы…».

– Инспектор Ремарк! – обрадовалась дама в халате. – Ну, наконец-то! А у нас тут такое творится! Такое…

– Успокойтесь, милая миссис Заубер, – посоветовал Роберт. – Сейчас во всём разберёмся, – вопросительно посмотрел на костистого мужчину: – А вы, мистер, собственно, кто?

– Майкл Поспишил.

Друг…э-э-э, покойного Томаса. Проживаю в соседнем доме. Надумал зайти в гости. Примерно четыре минуты назад вышел из лифта. А тут – женщина причитает. Попытался её успокоить…. Я, кстати, врач.

– Согласен, очень кстати. Уже заглядывали в квартиру Смит-Осборнов?

– Нет. Признаться, хотел. Но…

– Я не пустила, – манерно поджав узкие губы, сообщила миссис Заубер. – Не положено – без представителей закона.

Да и причитать я не умею.

– А если там есть живые? – зло прищурился Поспишил. – И им необходима экстренная помощь?

– Вот, ещё! – возмущённо фыркнула почтенная дама. – Я, что же, не смогу отличить нормальных людей от покойников? У мистера Толстяка…. То есть, у старика Томаса, лицо – синюшное-синюшное. И глаза открытые и неподвижные. Ресницы совсем не моргают…. А вертихвостка Джуди – вообще. Вся-вся в кровищи, и чёрная рукоятка кинжала торчит, – ткнула наманикюриным пальчиком в солидную левую окружность собственной груди.

– Нельзя показывать на себе, – пожурил Роберт. – Беду накликать – раз плюнуть.

– Ой, правда? Без шуток? А я и не знала. Прости меня, Господи, больше никогда не буду…. Рассказать вам, старший инспектор, как оно всё было?

– Конечно. Только, пожалуйста, поподробней.

– А нет никаких особых подробностей. Всё случилось очень просто и буднично. Сижу это я в своём любимом кресле, смотрю телевизор.