Серебряный бумеранг

Вас, идальго, как уже было сказано выше, раскалённый железный прут и старая тупая пила, предназначенная для нежных гениталий…

Лукаш отошёл метров на десять-двенадцать в сторону, выдернул с корневищем молоденький куст вереска, обильно цветущий сиреневыми шишечками, взял в руки сапёрную лопатку и принялся старательно углублять образовавшуюся ямку.

«Чтобы такого учудить?» – задумался Денис. – «Что, если поступить так…».

Додумать эту мысль до конца он не успел, где-то рядом раздался едва слышный «вжик», и оберштурмбанфюрер СС Лукаш Пушениг, издав жалобный гортанный стон, начал медленно заваливаться на спину, крепко держась ладонью правой руки за наконечник стрелы арбалета, пробившей его толстую шею насквозь…

Денис воспринял произошедшее достаточно спокойно, а, именно, как непреложную реальность, однозначно подтвержденную органами зрения и слуха.

А вот радоваться он что-то не спешил. Кто его знает, а вдруг этот неизвестный арбалетчик ничем не лучше, чем покойный оберштурмбанфюрер? У русского разведчика врагов всегда и везде хватает…

Даже когда из-за серой треугольной скалы показалась милая Анхен Мюллер, верная и симпатичная напарница, облачённая в ту же походную одежду, что и десять дней назад, он не перестал тревожиться.

Анхен сейчас должна была находиться за много километров от этих мест, на загадочном острове Змеином. Следовательно, она самовольно нарушила приказ, а, значит, вполне возможны и разнообразные неожиданности, на которые так щедра жизнь профессионального диверсанта. Приходилось терпеливо и хладнокровно ждать дальнейшего развития событий.

Не сдержавшись, Денис негромко пробормотал себе под нос несколько солёных фраз на языке родимых осин.

– Нехорошо это – так выражаться в присутствие юной и непорочной девушки, – сообщила на чистейшем русском языке подошедшая Анхен и укоризненно покачала головой. После этого девушка аккуратно положила на ближайший плоский камень боевой арбалет незнакомой конструкции, ловко сбросила на землю тяжёлый брезентовый рюкзак, достала из ножен острый охотничий нож.

«А ведь она русская», – решил для себя Денис. – «Говор-то природный, характерный…».

– Вы, Денис Евгеньевич, не думайте про меня чего плохого. Я, действительно, своя…. Просто у меня было ещё одно задание, о котором не велено было вам говорить, – примирительно пробормотала Анхен, разрезая толстые верёвки, связывающие руки напарника.