Северная война

Егор, Петр и князь-кесарь Ромодановский засели на берегу тихого речного омута с удочками в руках, Волков и братья Бровкины, несмотря на достаточно прохладную погоду – плюс восемь-девять градусов по Цельсию, решили потягать классический сорокаметровый бредень. Речка, кстати, все по тому же странному совпадению, также именовалась Александровкой. В некотором отдалении от рыбаков неторопливо прогуливалась, бдительно поглядывая по сторонам, многочисленная и хорошо вооруженная охрана.

Генерал Зоммер и царевич Алексей, взяв в руки по обыкновенной плетеной корзинке, отправились в ближайшую березовую рощу по грибы – в сопровождении местного пожилого крестьянина и трех обломов-телохранителей.

Удочки были оснащены совершенно обычно – для тех времен: удилища из гибкой и прочной лещины – дикого лесного орешника, вместо лески – достаточно толстая пеньковая веревка, поплавки из гусиных перьев, свинцовые грузики-дробинки, а вот крючки были просто отличные – стальные, сделанные в Германии, на знаменитом оружейном заводе городка Ильзенбурга.

– Мелочь только клюет сегодня! – недовольно посетовал Петр, вытаскивая из речных вод очередного колючего ерша.

– Не скажи, Петр Алексеевич! – в ответ густым басом пророкотал князь-кесарь. – Ерши-то очень даже и хороши! Какая настоящая уха – без ершика сопливого? А настоящая, крупная рыба, она в бредень к Ваське и Алешке попадется. Вона, они его уже усердно распутывают. Костер разожгли большой, чтобы было где отогреваться потом.

Скоро уже и тягать начнут…

– А вот и окунек попался хороший! – радостно сообщил Егор, вытаскивая двухсотграммовую рыбешку.

Петр нетерпеливо перебросил свою удочку, громко откашлялся и высморкался, оглядевшись по сторонам, негромко проговорил:

– Да, хорошо здесь, красиво, очень тихо, пахнет душевно! Лепота – одним словом… А что же вы не ругаете меня, соратники? Почему не стыдите и не поносите словами последними, а? – неожиданно повысил голос: – Почему, я вас спрашиваю? Ведь повел я себя – как мальчишка последний, сопливый.

Куда там до меня – ершам местным! Разгневался безо всякой меры, попался на эту пошлую наживку – с тремя «сливами» (или же «вишнями»?) шведскими. Войну вот объявил – Карлу Двенадцатому… Бред просто какой-то горячечный! Стыдно-то как…

– Бывает, государь! – начал терпеливо утешать царя Ромодановский. – С каждым такое может случиться. Гнев горячий, он все застилает перед собой.