Утренний хоббит

Послышалось громкое и радостное урчание, ещё через полминуты снизу раздался лязг челюстей, треск разрываемой шкуры и сухожилий, характерные глотающие звуки.

– У нас стало на одного пони меньше, – прошептала Мари, крепко прижимаясь к Томасу.

Девушка шептала чуть слышно, но, очевидно, слух у оборотней был чрезвычайно острым: через мгновение вурдалаки, отскочив в сторону от лошадиной туши, задрали морды вверх, и три пары круглых, ярко-жёлтых глаз-прожекторов стали внимательно осматривать крону дуба.

Вскоре всё окружающее пространство заполнилось восторженным воем-визгом.

– Очевидно, для них хоббиты – самое лакомое блюдо, – неуверенно предположил Томас, когда вурдалаки слегка успокоились. – Да, хотелось бы побыстрее увидеть солнышко…

– Чёрт побери! – заявил со своей ветки Кот. – Выше надо было залезать! Выше!

Томас посмотрел вниз, вздрогнул и непроизвольно поджал ноги: один из вурдалаков слегка нагнулся, а другой ловко забрался на его плечи.

– Мамочка моя! – ужаснулась Мари.

Оборотни, тем временем, решили сделать «пирамиду» ещё более высокой: третий вурдалак, обхватив ногами и лапами туловище первого, полез наверх, намериваясь залезть на плечи второго.

«Это называется – акробатический этюд», – вяло подумал Томас, понимая, что от охватившего его ужаса не может пошевелить ни рукой, ни ногой. – «Вот и всё, прощай, белый свет…».

– Закрыли глаза, глупые хоббиты! – неожиданно велел Кот. – Закрыли, кому сказано, недомерки!

Томас крепко зажмурился, чувствуя, как под его ладонью беспомощно и жалко дрожит плечо Мари.

– Господи, помоги, – прошептала девушка. – Если ты есть…

С верхней ветки, где располагался Кот, что-то посыпалось, от корней дуба раздался отчаянный чих, послышались звуки падения на землю чего-то тяжёлого. Томас открыл глаза и осторожно заглянул вниз. Оборотни отчаянно перекатывались по траве, безостановочно чихая и крепко прижимая лапы к глазам-прожекторам.

– Табак, – невозмутимо пояснил сверху Кот.

 – Вообще-то, я некурящий, но запасливый и уважающий традиции. Все в Средиземье таскают с собой кисеты с табачным зельем, и я ношу на поясе. А табак в моём кисете со временем превратился в табачную пыль…

Мари отстранилась, ловко достала из одного кармана сюртук пращу, из другого – увесистый камень, и попросила:

– Милый, придержи меня, пожалуйста! А то ещё свалюсь – прямо в когти этим тварям – останешься без юной и непорочной невесты.