Утренний хоббит

 – Никогда больше не делай так! Слышишь!?

После двух-трёх минут молчания Кот задумчиво произнёс:

– Знаете, соратники, а ведь и меня тоже иногда мучают странные воспоминания. Например, иногда я почти уверен, что когда-то меня звали Отто, и я жил в стране, которая называлась очень странно – Австрия…. Бесконечные поля, нарезанные на зелёные и жёлтые квадраты, чёрно-белые упитанные коровы, пасущиеся на горных лугах, усеянных яркими цветами. Бурные реки, наполненные хрустальной водой, высокие горы, покрытые нетающими снегами, лыжи….

Вы знаете, что такое – горные лыжи? Это такие доски с загнутыми и заострёнными носами…. Мне часто снится, как я несусь на них по склону горы. Только снежная пыль – во все стороны!

– Угомонись, усатый! – посоветовала Мари. – Слово «лыжи» мне тоже знакомо…. Хотя, я их даже во сне не видела. Зато мне часто – почти каждую ночь – снится очень красивый город Вена, где я жила когда-то….

– Тебя тогда звали – Мари Бер?

– Может быть, – печально согласилась девушка, – Может быть, и так…

Снова установилась чуткая тишина, разбавленная только уютным треском костра да далёкими птичьими вскриками. Через некоторое время Кот вдумчиво уточнил:

– Командир, а как оно всё было? Ну, по времени…. Ты же без сидра обходился без малого четверо суток. Когда проявились первые симптомы, предупреждающие о приближении приступа?

– Ранним утром, когда мы только готовились к форсированию Комариных Топей.

В голове зашумело, в ушах защёлкало.

– То есть, примерно за десять-двенадцать часов до начала приступа?

– Получается, что где-то так…

– А воспоминания, они – когда начались? – не отставал Кот. – До этих щелчков в ушах, после?

– Знаешь, что-то стало в голове смутно мелькать ещё за сутки до щелчков, но настоящие, развёрнутые воспоминания пришли потом, когда Комариные Топи уже практически были пройдены.

То есть, за считанные часы до начала приступа…

– А потом ты забыл всё: и то, что вспомнил до щелчков, и то, что после? – подключилась Мари.

– Да, и то, и то…

Девушка, подбросив в пламя костра сухую коряжину, взволнованно заходила вокруг костра, бормоча что-то себе под нос.

– Круги нарезает! Знать, думает! – принялся острить неугомонный Кот.