Тысяча осеней Якоба де Зута

Девушка с ожогом выходит в залитый солнцем переулок, поддерживая дряхлого ученого.

Неожиданно оборачивается и машет рукой.

Обрадованный таким знаком внимания, Якоб машет ей в ответ.

И вдруг понимает: «Нет, она просто заслонила глаза от солнца»…

Зевая, входит Хандзабуро с чайничком в руках.

«Ты даже имени ее не спросил! – спохватывается писарь. – Якоб Тупая Башка».

На ящике сахара-сырца лежит забытый веер.

Последним уходит мрачный как туча ван Клеф, отпихнув с дороги Хандзабуро, так и застывшего в дверях с чайником.

– Какой вещь случиться? – спрашивает Хандзабуро.

* * *

К полуночи столовая управляющего полна дыма от курительных трубок. Слуги Купидон и Филандер играют «Яблоки Дельфта» на флейте и виоле да гамба.

– Да, господин Гото, президент Адамс – наш сёгун. – Капитан Лейси стряхивает с усов крошки от пирога. – Но он был избран американским народом. В этом суть демократии.

Пятеро переводчиков настороженно переглядываются – Якобу уже хорошо знакомо это выражение лица.

– Высокие лорды et cetera[5 - И так далее (лат.).], – пытается прояснить Огава, – выбирать президента?

– Нет, не лорды. – Лейси ковыряет в зубах. – Граждане. Каждый из них.

– Даже… – взгляд переводчика Гото падает на Кона Туми, – плотник?

– И плотник. – Лейси рыгает. – Сапожник, портной…

– Рабы Вашингтона и Джефферсона тоже голосуют? – спрашивает Маринус.

– Нет, доктор, – усмехается Лейси. – Так же как их лошади, волы, пчелы и женщины.

«Но какая гейша или майко, – думает тем временем Якоб, – станет отнимать у обезьяны отрезанную человеческую ногу?»

– Что, если люди ошибаться, – спрашивает Гото, – и выбирать плохой человек в президенты?

– Через четыре года, самое большее, будут новые выборы и президента сменят.

– Старый президент казнить? – Переводчик Хори от рома такой красный, что практически бурый.

– Не казнят, – отвечает Туми. – Просто выберут другого.

– Уж конечно это лучше, – Лейси подставляет стакан, и раб ван Клефа по имени Вех заново его наполняет, – чем ждать, пока смерть избавит вас от развращенного, глупого или безумного сёгуна?

Переводчики беспокойно переглядываются; соглядатаям не хватит познаний в голландском языке, чтобы понять изменнические речи капитана Лейси, но кто поручится, что один из четверых не состоит у градоправителя на жалованье и не донесет на своих коллег?

– Я думаю, демократия, – говорит Гото, – это цветок, который не цветет в Японии.