Миры

Иногда он выражал недовольство, но её болтовня и непосредственность всё же поднимали ему настроение. Как-то раз он сказал:

–Ты знаешь, у меня была младшая сестра. И мне бы не хотелось, чтоб она путешествовала одна. Поэтому ты пойдёшь с нами. Нам по пути.

Фейн не очень любил говорить о себе. По обрывкам фраз Катя узнала лишь какие-то вещи. Он был из богатой и знатной семьи, но однажды ушёл из дома, чтобы начать жизнь сначала, отказался от титула и наследства. Фейн твёрдо решил, что хочет защищать страну и бороться с преступностью, почему-то для него это было очень важно.

Можно сказать, он сделал некоторую карьеру – так как помимо физической силы, у него была голова на плечах и способность вести за собой.

Он казался человеком жёстким и холодным, никто не оспаривал его лидерства, но иногда девочка видела в его глазах тёплые огоньки, которые так согревали. Он не отказывал людям в помощи, умел поддержать, приободрить, понять. Поэтому люди любили его.

В этом мире многие казались весьма дружелюбными и открытыми людьми.

Но однако не все.

Эндра и Олег спустились на обед в главный зал. Женщина положила нож перед собой и высокомерно оглядела помещение, её взгляду вернулись надменность и холодность.

–Порой такое ощущение, что ты ненавидишь людей, – сказал Олег осторожно.

–А что они мне хорошего сделали?

–А что хорошего им сделала ты?

Она посмотрела на него серьёзно и холодно, обычно люди боялись, когда она так смотрела им в глаза. Но парень спокойно выдержал этот взгляд.

–Мне не нравится этот разговор, – сказала она. – Недавно я впервые за долгое время доверилась кому-то. И ты видел, что из этого вышло.

–Ты убьёшь Мерека?

–Возможно. Но не сейчас.

Олегу всё это не нравилось.

–Чёрт. Я не хочу быть виновным в чьей-то смерти. Пусть даже сволочи.

Она ничего не ответила.

После обеда он вышел на улицу и услышал какие-то голоса, крики и женский плач. Соседний дом горел. Огонь уже пожирал часть здания, серые клубы дыма поднимались в воздух. Пахло горелым.

Олег услышал, что там есть дети. Всё остальное он помнил смутно.

Время пошло для него как-то иначе. Каждая минута промедления могла стать решающей. Он полез внутрь горящего дома, чтобы вытащить детей и утварь. Не было времени о чём-то думать, ноги сами несли его вперёд. Становилось по-настоящему жарко, дышать было тяжело.

Он увидел светловолосую девочку лет пяти. Она сидела в углу и плакала, прижимая к груди тряпичную куклу. В её глазах застыл ужас.