Небо цвета ее глаз

Металл с юношества являлся его деятельностью, как говорили родственники. Он хотел быть кузнецом, но что-то не сложилось. И я, даже не знал первое время, можно ли осуждать его за то, что последовало за этой страстью. Он обожает свое дело по сей день. Он очень много работал в мое детство. Разумеется, внимания он никому не уделял. Но дело было не в том, что основной работы было настолько много, или что были долги за дом, из-за чего он не мог хотя бы поднять глаза на нас с матерью. Он просто не хотел. Моя мать терпела равнодушие, которое нес на себе и я.

Она любила его тихо и верно. Ну, а он любил железо. Его характер удивлял меня и поражал. Так же как поражала любовь моей матери к этому опустевшему холодному человеку. Их брак совершенно не укладывался в голове у любого нормального человека, прежде всего любящего себя.

Я присаживаюсь к ней ближе. Не приостанавливая рассказ, что впервые в таких подробностях я решил повествовать именно ей.

– И как-то раз, после очередной ссоры, хотя и ссорой это назвать было нельзя.

Ведь отец сидел, и продолжал молча работать над новым медным изделием. Мать хотела объяснений. Любой бы человек, и любая женщина потребовали бы объяснений: чем она заслуживает такого отношения? Все что накопилось за годы, вырвалось потоком из ее рта в один миг. Разочарование. Она выбежала из дома, и бежала в ночной темноте до самой конечной. Ее нашли на утро следующего дня, неподалеку. Видимо напоролась на что-то.

– Стой, и твой отец не пошел ее искать? Что значит напоролась?

Почувствовал я как все так же трудно произносить те же слова.

– Она умерла. Но знаешь, что отец сделал, когда к нам пришли соседи? То же, что и после погребения. Он встал и просто пошел работать дальше. Тогда он забыл, что у него есть ребенок. А я жду, когда смогу забыть о том, что у меня есть отец.

Она смотрела внимательно своими большими глазами. Резко на меня накатило чувство стыда за сказанные вслух слова, что могли напугать ее моим злопамятством и крепкой детской обидной, что так сильно отобразилась на мне.

– Я бы поступила так же.

– Что? – подумал я, что мне послышалось.

– А что ты хотел услышать? Что ты должен его простить? Ни за что. Он даже не поддержал тебя, Джеймс; не считая того факта, что это произошло из-за него. Сколько тебе было, когда ты потерял мать? – с твердостью в голосе спрашивает она, не боясь говорить на эту тему.

– Примерно одиннадцать.

Над нами повисла грустная пауза.