Небо цвета ее глаз

– Ты же знаешь, что мне жаль? – спрашивает Грейс, хотя в этом я и не сомневался.

– Я знаю, и все хорошо. Это было давно.

– Когда люди говорят, что им жаль. Не всегда это правда, ты ведь знаешь об этом? – аккуратно, медля говорит она.

Я, соглашаясь, киваю головой.

– Так вот, можешь верить мне.

После моих глупых поверхностных вопросов, смеясь и отвечая мне, мы пережили неловкость с моим рассказом о детстве. Но с каждым «нелепым» вопросом, мы пошагово изучали душу друг друга.

– И так. Расскажи мне, что любишь ты? – предложил я.

– Еще один, наиглупейший вопрос. И что я, по-твоему, должна ответить! – недовольно возразила девушка.

– Давай! И это совершенно неглупый вопрос, – стал убеждать ее я.

– Я… я люблю лошадей, поэтому нашу встречу можно считать не такой бессмысленной.

– Ты считала нашу встречу бессмысленной?! Тогда тебе легче украсть коня с моей конюшни, чем назначать для этого встречи! Ты однозначно разбила мне сердце! – на эти слова у нее будто виновато опустился взгляд, но изогнутая улыбка говорила об обратном.

– Вспоминай дальше, – попросил я, остановив взор на маленькой, но выразительной родинке на ее шее, оголенной от светлых волос.

– Но я же уже ответила!

Она снова толкает меня, но я ничуть не отшатываюсь.

– Хорошо. Я люблю…

Я смотрю, как она сосредотачивается на этом вопросе. Безумно нравится улавливать как она задумывается.

– Я люблю моросящий дождь, хотя у многих он вызывает неприязнь. Люблю сестру, что так же сильно любила меня в детстве.

И люблю ее волосы. Люблю бабушку с ее чаем и рассказами о безбашенной молодости, о тех рамках через которые она смогла пройти сквозь время, и о тех нарушениях, что до сих пор делают ее счастливой. Люблю отца и его доброту к самым плохим, неблагодарным, но близким людям. Я люблю тех же лошадей, которые смотрят в глаза хозяина и сразу же остаются другом до конца своей жизни. Люблю, когда люди умеют терпко любить, но не показывают слабость. За ужином с противными мне людьми я любила лишь живую музыку. Люблю так же многочисленные взгляды разных людей, что присущи только им. И когда человек запоминал мои слова на столько, что, пройдя долгое время напоминал мне их, когда я сама не помнила эту проскользнувшую повседневную мелочь. Еще я люблю…

«Я люблю тебя, Грейс, и все то, что так страстно любишь ты» – мгновенно проскользнуло в моей голове, когда я успел некрасиво прервать ее своими губами.