Небо цвета ее глаз

Звуки смеха раскачивали во мне воспоминания о старых знакомых и случайных влюбленностях, что разгорались вечером и потухали на утро. Тот период был ярким, память о нем сохранилась в моем сердце.

Смотря на всех этих людей, имен которых я уже и не припоминаю, я вспомнил, как мы с Гейбом и Оливией сидели на бревнах и встречали рассвет, после одного из вечеров у костра. Половина людей разбежались по домам, а половина заснула прямо на холодной земле, не в силах дойти до кровати после бурной ночи.

Мы смеялись по глупостям и строили теории как сложится наша судьба.

Кажется, это было года два назад… у Оливии были перемены, она проходила через период, когда страх превращался в смелость, а запрет – в упование. Мы с Гейбом были напуганы ее резкому поведению и тем непослушаниям, которые были значительней, чем хулиганство в детстве.

До этого момента, время мы проводили хоть и весело, но доля обиды и неполноценности сподвигли ее сделать шаг к дерзости, которую ни за что не одобрили бы ее родители. Со второго раза, когда мы с Гейбом осмелились взять ее на ночные прогулки.

Обсудив это с ним, мы осознали, что ближе Оливии, помимо нас двоих, у нас никого нет. И что пора бы посвятить ее в свою полную жизнь.

И снова, то обещание, что даю я каждый раз, когда забираю ее из дома! «Все будет хорошо, тетя Энн. Я прослежу, чтобы она не делала никаких глупостей. Верну я ее вам в целости и сохранности, и тем более уж с чистой совестью» – вот, какой я лжец. Не стоит забывать, что как бы люди не уважали драгоценных родителей своих друзей, но с их детьми нас связывает большая обязанность, которая гласит: «Лучше взять на себя грех и груз, нежели выдать своего друга».

И тогда-то мы пообещали, два веселых друга и одна малолетняя подруга, что жизнь не сможет так легко и глупо разлучить нас. О, как же мне забавно и одновременно грустно от того, как мимолетны наши речи; как я слаб и изменчив в своих обещаниях! Ну разве быть таким, не значит быть предателем общей клятвы, данной по утру?

В лучах костра я услышал чересчур знакомый смех.

Оливия опять веселилась. Держа аккуратно наполненную рюмку, танцевала с одной из старших девиц. Волосы ее разлетались в разные стороны, что лица почти не было видно. Грейс огляделась и не заметила моей заинтересованности.

– Ты будешь пить? – спросила она немного с волнением.

– Нет, не буду.

– Ладно, – со скрытым облегчением ответила она и прошла чуть дальше, вглубь толпы, больше не нуждаясь в моем близком присутствии.