Небо цвета ее глаз

Кто-то начал с одной песни, все дружно подхватили и начался вой. Такой громкий, фальшивый, но душевный. Ребята не стеснялись прикасаться друг к другу; кто-то отводил девушек в сторонку и признавался в чувствах; кто-то просто радовался моменту отдыха; а кто-то, совершенно одинокий, чувствовал себя частью чего-то единого.

На другом конце костра я увидел Грейс со спины и решил подойти. Но не прошло и пяти минут как я понял, что делать здесь мне абсолютно нечего. Переступая через бревна, пробираясь через людей, думаешь: «Как бы никого не задеть?»

– Джеймс? – позвала меня кто-то из девушек.

Я обернулся и увидел сидящую, не примечательную девчонку на высоком пеньке. Я замялся и ждал от нее дальнейших слов, хотя припомнить ее я совсем не мог. Она медленно встала и со всей женской силой дала мне ожесточенную пощечину, к которой ни я, ни рядом сидящие люди, (возможно ее друзья) готовы не были. По щеке раздалось жжение, но больше этого я хотел объяснений.

– Кто ты вообще такая, чтобы трогать меня?!

– Я…

Ярость пропала из ее глаз, остался всего лишь страх, что был точь-в-точь похож на страх кролика, попавшего в ловушку.

– Я спрашиваю тебя, кто ты такая? – уже более спокойно спросил я ее, сверля взглядом.

– Розалина… я Роза, которую ты так любил, полгода тому назад.

Я обернулся посмотреть, не делась ли куда Грейс. Она была там же и с кем-то увлеченно разговаривала.

– И что ты хочешь от меня, милая Роза? Я даже не припоминаю тебя.

– Такого не может просто быть! Мы так любили друг друга, Джеймс… Перестань играться, я все приму, все оправдания.

Куда же ты пропал на все это время? Я прощу тебе это, но только объяснись! – она нежно взяла меня за плечи. – О, Джеймс, я даже написала стих о нашей горестной разлуке! «Любовь полна отчаянья, в момент ее распада, но наша, верю я…»

– Не взаимная, болезненная влюбленность так вдохновляет, не правда ли? – ответил я со всей возвышенностью, и посмеявшись над ее мадригалом, ушел, похлопав по плечу.

Я не успел увидеть, как ее глаза наполнялись слезами унижения, а губы поджимались в скорченной гримасе лица.

Я почувствовал некое недомогание в груди, будто все ее желание отомстить влилось мне в проявление чувства вины, которое я быстро мог убрать с помощью спиртного. Но договоренность с Грейс, справляться с проблемами своими силами, встала мне высокой, каменной стеной, разрушать которую я не был намерен.

Подойдя ближе, я понял, что с Грейс ведет беседу с Гейбом. Я напрягся и нервно сжал кулак.