Брошь, или Мистики династии Романовых

Софья Михайловна, – женщина чуть поклонилась, не вставая с табурета.

– Софья… – протянул Сергеев. – Красивое имя, но…но старомодное. Простите, – тут же, смутившись, извинился он.

– Мил человек, Вы посмотрите на меня, – иронически усмехнулась Софья Михайловна, – Как думаете, сколько мне лет? Впрочем, можете не отвечать всё равно не угадаете. Когда я родилась моё имя было в моде.

– Ну…выглядите Вы… – замялся Михаил.

– Вот только не надо мне льстить, – бесцеремонно прервала его женщина. – Я уже жить устала, но приходится, – она вновь перешла на иронический тон.

 – Впрочем, любезный Мишель, я о смерти не думаю. Я всегда знала, что это наступит только тогда, когда я расстанусь со львом. Смею вас уверить, сударь мой, смерть не трагедия, а освобождение.

– Расстанетесь с Львом Толстым? – неловко пошутил Михаил. Однако его попытка сменить философскую тему жизни и смерти на более лёгкую, потерпела фиаско.

– Нет, – не приняла собеседница. – Я его не помню, а вот мой батюшка был знаком со Львом Николаевичем, но недолюбливал его.

У Толстого были сложные отношения с Богом, да и характер тяжёлый, а порой язвительный, особенно в отношении своих коллег. Ну, ступайте уже домой, Вас, верно, жена заждалась.

Но Сергееву хотелось продолжить разговор, и он с искренним удивлением спросил:

– Ваш папа был знаком с писателем Толстым?

– Был знаком и не только с ним.

– А-а-а… – растерянно протянул Михаил и тут же осёкся.

– Опять хотите спросить сколько мне лет? – лукаво произнесла Софья Михайловна.

Сергеев неловко топтался на месте, не решаясь задать вопрос, но потом все-таки промолвил:

– Кем же был Ваш папа?

– При дворе служил. Разумеется, при царском дворе, а не дворником в соседнем доме. Я Вам больше скажу, – перешла на шёпот Софья Михайловна. – Он и государем на короткой ноге был.

– Не может быть! – воскликнул Сергеев и недоверчиво посмотрел на женщину, а затем перевёл вопросительный взгляд на её соседку, и та утверждающе кивнула головой.

– Как же Вы очутились в нашем городе? Он ведь так далеко от… – Михаил покрутил в руках пакет с семечками и неожиданно для себя высыпал их обратно в кастрюльку Софьи Михайловны.

– Впрочем, милостивый государь достаточно разговоров, – прервала его собеседница, – Ступай домой, а я, пожалуй, тоже домой отправлюсь. Не возражаешь? – обратилась она к бабе Кате, и та только всплеснула руками вместо ответа. – Что-то я себя плохо чувствую.