Брошь, или Мистики династии Романовых

Запрокинув голову, подпоручик восхищенно разглядывал непривычную архитектуру европейских домов. Отсвечивавшие в лунном свете черепичные крыши и силуэты высоких дымоходов напомнили ему волшебное королевство, которое существовало только в фантазиях молодого подпоручика – его ещё юной и романтической душе были присущи сказочные мечтания.

Внезапно внимание Невмержицкого было привлечено мелькнувшей через дорогу тенью. Офицер поднялся и, напряженно вглядываясь в темноту, полушёпотом позвал вестового. Тот выглянул из дверей и немедленно отозвался:

– Я тут, вашбродь.

– Ну-ка глянь, вроде как стоит кто-то в темноте, – шёпотом произнёс подпоручик и указал рукой в направлении, где мелькнула, как ему показалось, тень. Несколько минут они вслушивались в тишину и наконец офицер негромко промолвил: – Ладно, ступай, верно, показалось.

Вестовой, скрипнув дверью, удалился, а Невмержицкий пошёл успокоить, встревоженную лошадь. Через мгновенье, когда всё стихло, тень облегчённо вздохнула и зашевелилась – это оказался не кто иной, как рядовой Пересыпкин.

Он запихал лезвие штыка в рукав сюртука, чтобы оно предательски не блеснуло в лунном свете, и отправился по сонной улочке в направлении небольшого аккуратного дома.

Этот домик Михей присмотрел ещё с вечера, когда полк только входил в город. Как ему тогда показалось, принадлежал он зажиточному горожанину. Туда даже никого из офицеров не поселили. Михей тихо подкрался к дому и ловко перемахнул через невысокий забор. Ум его давно не знал страха, а очерствевшая душа – угрызений совести, поэтому он спокойно подошёл ко входу просунул в дверную щель прочный клинок и с силой нажал.

Дверь неслышно распахнулась. Никем незамеченный Михей проник в первую комнату. Здесь его ждал успех, оглядевшись, он понял, что не ошибся в выборе дома.

В углу комнаты рядом с распятьем, висевшем на стене, стояла полая фигурка Божьей Матери. А уж такой опытный служака, как рядовой Пересыпкин, знал, где прячут наиболее ценные вещи. Взяв статуэтку, перевернул её, сунул руку внутрь и довольно улыбнулся.

Пальцы нащупали тряпичный сверток. Осторожно вытащив его, он обернулся, и горячая волна страха ударила в голову. Он оцепенел. В дверном проёме освещённая лунным светом, воздев руки кверху, стояла фигура, облачённая в чёрный балахон.

Война – это страшная катастрофа, которая подобно топору палача рассекает надвое страны, народы и сознание каждого человека. Дело вовсе не в том, что при этом жизнь делится на «до» и «после».