Брошь, или Мистики династии Романовых

Главное заключается в ином: одни, пройдя горнило войны, осознают, что только Бог спас их от неминуемой смерти, и становятся честнее и добрее, начинают ценить жизнь и свою, и чужую. Другие, наоборот, возомнив себя властителями побеждённых, и уверившись в собственной исключительности – ведь сумели же выжить в этой войне – озлобляются, и эйфория вседозволенности сжирает душу и у простого солдата, и у полководца многочисленной армии. Пороку подвластны все. Михей не был исключением, и, увы, он относился ко второй категории.

Крестьянский сын Пересыпкин был мужиком трудолюбивым, в меру верующим и на селе слыл добрым малым, но солдатская служба, война с французом в корне изменили его, сделав циничным и беспощадным солдатом. Но даже он содрогнулся от ужаса в тот момент, когда понял, кто стоит перед ним.

Именно священник сейчас стоял в дверях и скороговоркой на своём языке пытался что-то объяснить солдату. Ах, если бы некогда богобоязненный юноша мог понять, что говорит ему отец Мишель, он наверняка сдержал бы свой бойцовский инстинкт, который бросил его душу в безвозвратную пропасть погибели.

Солдат кинулся к выходу, который загораживал священник и, ткнув того в грудь штыком, выскочил прочь на улицу…

Почти всю ночь подпоручик Невмержицкий провёл на холодных ступенях крыльца, и на это было две причины. Первая – на свежем воздухе меньше клонило в сон – всё-таки тяжелый переход давал о себе знать. Вторая причина заключалась в том, что у караульных была своя система оповещения, и как только дежурный офицер выходил на крыльцо, даже самый дальний часовой уже через минуту знал об этом.

Невмержицкий поэтому и сидел на крыльце, чтобы держать солдат в постоянном ожидании проверки постов. Несмотря на реальную угрозу мести французов, служивым на посту хотелось хоть десяток минуток вздремнуть, подвергая этим смертельной опасности не только свою жизнь, но и жизни своих однополчан. Светало и, борясь со сном, подпоручик занимал себя тем, что разглядывал небольшую стайку прихожан, уже собравшихся у небольшого костёла.

Вот-вот должна была начаться служба, но священник почему-то опаздывал, и именно это вызывало беспокойство верующих, которые нетерпеливо ожидали святого отца. Городок постепенно оживал, и поручику было интересно наблюдать за чужой жизнью в чужой стране.

Прошла молочница, важно неся своё пышное тело. За ней, громыхая колёсами тележки по булыжнику, плёлся тщедушный мужичок, очевидно, супруг и подчинённый торговки в одном лице.