Связанные одной клятвой

Гашир вертел головой, побег Мины он воспринял как вызов и искренне не понимал, почему мы не поддержали ее игру в догонялки.

Да потому что некого мне догонять.

Гашир вцепился зубами в мою куртку, потянул в сторону тропинки, но я ослабил хватку, оставив пушистого друга ни с чем. Точнее только с моей курткой в руках.

– Ждут ее там, ты не слышал?! – сорвал свою злость на верном товарище.

Кир прижал уши от обиды и даже выплюнул обратно свою добычу. Демонстративно отошел на несколько метров, уселся, обвив своим хвостом лапы.

Что ж этот обиженка хотя бы не убежал…

Куртку я поднял, кое-как отряхнул и вернулся в избу. Из-за открытой настежь двери дом успел немного остыть, но даже этого оказалось мало, чтобы избавиться от напоминаний о ней. Каждая мелочь кричала об этом. Будь-то сахарница, оставленная не на своем месте, отодвинутый стул, которым уже много лет и не пользовался никто. Но что хуже всего, это ее запах, который впитался в сами стены и заправленная постель.

Заправила… Я бы на такие глупости свое утро не тратил.

Не обращая внимания на одежду и не удосужившись снять обувь, я лег на кровать, откинувшись на мягкие подушки. Даже они теперь пахнут яблоками, и чем-то цитрусовым… Этот аромат мешал думать о чем-либо другом, кроме своей хозяйки.

Перевернулся на бок и свесился с кровати, в аккурат, чтобы достать достать до верхнего ящика тумбочки. Здесь, среди кладбища разряженных амулетов, лежала аккуратная стопка писем, перевязанная простой бечевкой.

Их скопилось немало за годы разлуки. Точнее за год, затем весточки стали приходить все реже, конверты были все тоньше, пока не истончились вовсе.

Первое время мы пытались созваниваться. В любую непогоду я пробирался до станции, где худо-бедно ловила магсеть, она выискивала свободную минутку между рабочими сменами, ждала моего звонка, пока не падала от усталости. Трудно вспомнить, кто первый предложил писать письма. Это стерлось из памяти, как и многое другое.

Но с того дня каждую неделю помимо припасов я приносил охапку писем на зависть коллегам.

Вытащил наугад. Местами бумага покрылась желтыми пятнами, а аккуратные буквы Мины отправились в самостоятельное плавание. Наверное, письмо успело намокнуть, или я не доглядел. Так или иначе, мне это ничуть не мешало. Казалось, я каждое помнил наизусть.

… Надоели глупые просьбы этого нового начальника-самодура.