Аквитанская львица

 – Освободить друг друга от взаимной клятвы, скрепившей ваш договор, по которому вы решили лишить меня моих земель. Это во-вторых. – Старейшины вздохнули еще раз. – И отдать мне в заложники сыновей и дочерей всех старейшин и самых знатных горожан Пуатье. Это в-третьих! Срок вам – неделя.

Наказание в случае мирного решения вопроса было придумано заранее – еще в Париже, в спальне венценосцев, главном военном штабе королевства. Самые мудрые горожане Пуатье это поняли тотчас. Алиенора Аквитанская, на коронации которой они присутствовали всего год назад, объявила им войну.

В сложившейся ситуации у них был единственный защитник – настоятель аббатства Сен-Дени, миролюбец и праведник Сугерий. И потому пуатевинские послы в обход короля немедленно понеслись в Париж. Через два дня после указа короля они были в столице Иль-де-Франса, и в этот же день отец Сугерий забрался в крытую повозку, обложенную для удобства шубами, и та понесла его на юго-запад. Дорога заняла еще пять дней. В кибитке аббат ел, в кибитке спал, пока менялись пейзажи, а солнце уступало место луне и наоборот.

Пуатье насторожило настоятеля Сен-Дени. Особенно когда он проходил мимо рыцарских рядов, охранявших королевский дворец. Что тут скажешь, военное положение!

Аббат Сугерий вошел в покои своего короля ровно в полночь, когда до истечения срока оставалось не более шести часов. За парижского священника молились в эти дни все наиболее состоятельные семьи Пуатье. У Людовика не было сна – он в мрачной задумчивости пил вино.

Но, увидев своего наставника, король даже привстал за трапезным столом.

– Святой отец? – пробормотал он, держа в руке только что наполненный кубок.

В покоях дворца, где разместился Людовик, трещал дровами камин и горели в бронзовых канделябрах свечи. Сугерий, точно по воле Господа, перенесшийся за сто лье, разделявшие Париж и столицу графства Пуату, поклонился своему воспитаннику.

– Господь подсказал мне, что я нужен вам, государь, сегодня и здесь.

– Так уж и Господь? – не выпуская кубка из рук, нахмурился юный король.

– Да, Людовик, – кивнул Сугерий. – Господь сказал мне, что вы готовы совершить тот опасный шаг, за который можете позже расплачиваться всю жизнь.

– Вот как? – Людовик наконец-таки поставил свой кубок. – Теперь мне ясно, это пуатевинские мерзавцы осмелились вытащить вас из Парижа и заставили сюда приехать, не так ли?

– Мой милый Людовик, мой дорогой мальчик, – покачал головой настоятель аббатства Сен-Дени.