Fur Elise. Мистический сборник

Ближе к полуночи, когда мать уже легла, он не выдержал, заперся в ванной и, вспомнив пережитые сегодня ощущения, мощно извергся на кафельную стену. Потом прокрался к буфету, осторожно, стараясь не брякнуть стеклом, налил себе полстакана коньяка и залпом выпил. Коньяк подействовал мгновенно: он вдруг понял, что все произошедшее – ерунда, проблема яйца выеденного не стоит, его никто никогда не найдет.

К счастью, он не пошел говорить об этом с мамой, а упал в кровать и мгновенно заснул.

* * *

Его жизнь превратилась в кошмар.

От каждого стука он нервно вздрагивал и был готов закричать. Речь шла даже не о днях – о часах, с каждым из которых напряжение все больше нарастало. Юленьку не могли найти.

В первый день после происшествия он шел в фазанку, нервно озираясь и подозревая в каждом взрослом мужчине мента в штатском. Он думал только о ней – и ноги несли его в рощу: посмотреть, там ли она все еще. Особенно сильно это ощущалось после занятий – он выходил на улицу, и в голове всплывал тот день.

Его никто ни о чем не спрашивал. Вообще было подозрительно тихо: он помнил, как когда-то давно, лет пять назад, пропала Танька-танкетка. Тогда в первый же день поставили на уши всю школу, класс таскали на допрос, буквально тянули жилы: кто ее видел, с кем, где. Танкетка нашлась на следующий день, совершенно нормальная, только с жуткого будунища: она сутки пила с какими-то взрослыми мужиками.

Юленьки, казалось, никто даже не хватился. Преподы ходили спокойные, ментов в фазанке не появлялось уже с полгода, и вообще все было как обычно.

Он уже начал думать, что все это приснилось ему в дурном сне – но со снами была отдельная история.

Стоило ему сомкнуть глаза, как к нему приходила она. Почти голая, в светлых туфельках, в юбке, задранной вверх. И нагло приставала – так нагло, как он и представить себе не мог в самых развратных мечтах. Чаще всего она распластывала его по кровати, садилась сверху и скакала, глядя куда-то вверх мертвыми глазами. Он просыпался от собственного крика, весь в поту и излившейся на живот сперме.

Долго приходил в себя, содрогаясь одновременно от ужаса и блаженства. Потом растирал сперму простыней и пытался снова заснуть.

Наутро он просыпался измочаленный и нервный. Мрачно ел оставленный матерью завтрак и шел на занятия.

Так прошло пять дней. Он уже совсем решился свернуть после занятий в рощу и посмотреть, но Юленьку нашли.

Фазанка мгновенно превратилась в бедлам.