За стеной сна

Нет, у отца с матерью ничего подобного не замечалось, но вот бабушка Вадима как раз была и знахаркой, и ворожеей. И точно так же, как сейчас Рогов, могла определить судьбу человека. Но почему именно сегодня прорезался фамильный дар? Может, смерть Писаренко повлияла на это?

От Кольцова явственно исходила тревога. Пока ещё сам Михаил не догадывается, но земной срок ему отмерен не больше, чем в пять лет. Никто уже не вмешается и не спасёт.

Рогову опять стало страшно, ему уже не хотелось ни с кем общаться, на каждом втором писателе или поэте он видел роковую печать отчуждения и гибели.

Кто-то умрёт насильственной смертью, кто-то убьёт себя сам. Даже сам Жданов, толстощёкий и вроде бы пышущий здоровьем, едва разменяет шестой десяток.

У Вадима закружилась голова, переполненная видениями о смертях и самоубийствах. Ему захотелось выйти на свежий воздух, прочь от всех этих обреченных людей, жертв и их палачей.

Он еле-еле дождался, когда снова начнется следующее заседание съезда. И потом, хотя Сева буквально тянул его в зал вместе со всеми, он, сославшись на плохое самочувствие, вышел из Дома Союзов.

Огляделся. Москва выглядела тихой и сонной, несмотря на полдень. Сказывался жаркий август. Он пошел было направо, а потом резко остановился, вспомнив, что там находится сквер, где убили поэта. Ему же не хотелось соприкасаться ни с чем подобным сейчас – хотя понимал, как возмутился бы майор, узнай обо всем этом.

Развернулся и пошёл в противоположную сторону. Шаг за шагом и вскоре Дом Союзов остался далеко позади.

Тут на Вадима налетел какой-то мужчина с сеткой в руках. Пробормотал короткое извинение и тут же свернул куда-то. Рогов огляделся. Столкновение взбодрило его. А вообще вокруг стало довольно много народу – ведь рядом оказался рынок. Лавочки, мельтешащие между ними люди, а чуть дальше торговые павильоны. Пахнуло смесью разных запахов – от рыбы до чего-то кисломолочного.

Вадим пошёл между торговыми рядами, рассматривая разложенные товары.

Вот свежий картофель, а вот неподалёку яблоки-лимонки. На павильоне напротив крупная надпись «Мясо».

– Может и правда что-нибудь взять? – пробормотал себе под нос Вадим. Рука невольно полезла в карман брюк, несколько смятых рублей там имелось.

– О, дорогой, конечно, бери, – вдруг раздался громкий голос рядом, кто-то засмеялся. – Как такому человеку да без еды?

Вадим увидел смеющуюся дородную цыганку, цветастые платки и браслеты украшали ее.