Егерь Императрицы. Мы вернемся!

 – Это ведь тот достойный молодой русский офицер, который почти два года назад пообещал ещё раз навестить бедного старого Давида в его скромной и холодной обители! Как же быстро летит это время, вы, господин, в самом расцвете сил, а мы всё больше и больше стареем! – продолжал он причитать, семеня к прилавку и откидывая его крышку. – Проходите же скорее в комнату, Алексей, по батюшке, если мне не изменяет память, Петрович? И присаживайтесь прямо вот сюда, к самой печке. Ради такого гостя я позволю её себе жарко натопить и, пожалуй, добавлю нам ещё немного света.

– Здравствуйте, Давид Соломонович! – улыбнулся Егоров, присаживаясь на предложенный ему массивный стул со спинкой. – Не прибедняйтесь, вы прекрасно выглядите и, как я вижу, всё так же бодры и полны сил!

– Что вы, что вы, господин офицер! – замахал тот рукой. – Какая там может быть бодрость, и какие могут быть силы у старого и больного еврея? Меня только и держат на этом свете хлопоты, как устроить своих близких в это непростое время, да ещё и забота о моей дорогой больной Сарочке, – и он, грустно качая головой, открыл дверку печки, засовывая в её топку несколько полешек.

Затем зажёг ещё один светильник на стене и, подойдя к Алексею, учтиво поклонился. – Ещё раз, рад Вас приветствовать, Алексей Петрович, в моей скромной лавке. Вас привело ко мне какое-то дело или вы просто пришли проведать старого Давида?

Глаза менялы на его худом и смуглом лице горели живым огнём. Они очень контрастировали со всем этим унылым внешним видом и той серой обстановкой, что сейчас царила в его лавке.

– Мне, конечно же, действительно очень приятно вас видеть, Давид Соломонович, – приветливо улыбнулся старику Егоров, – но я всё же вынужден вам признаться, что меня к вам сегодня привело ещё и одно весьма деликатное и серьёзное дело, – и он сделал многозначительную паузу.

– О-о! – протянул меняла. – Тогда подождите меня одну минуточку. Не нужно, чтобы двум серьёзным и порядочным людям мешали бы при таком деликатном разговоре посторонние люди!

Он быстро засеменил к входной двери и, звякнув металлом, закрыл её сразу же на два больших, массивных заслона.

– Таки я внимательно вас слушаю, Алексей! – и он склонился перед егерем.

– Давид Соломонович, присаживайтесь, пожалуйста! – Лёшка кивнул на стоящий неподалёку табурет. – Мне, право, неловко сидеть перед вами, развалившись на этом троне у горячей печи, тогда как сам хозяин стоит рядом на ногах.