Солнечное затмение

Я лежу на животе, подогнув под себя согнутые в локтях руки, а вода уже стала приближаться к плечам. Автомат теперь я держу за спиной стволом вверх, к голове, в наиболее высокой точке, но отрадно то, что вода довольно тёплая, не холодно – всего лишь неприятно.

Прошло ещё часов шесть, а может быть и восемь, а может быть и целая вечность, и к нам, наконец, пришли Саша Ливанов и Андрей Рембовский по прозвищу Рэмбо, который, как известно, на Рэмбо совсем не походил, но сейчас определённо представлялся не меньшим спасителем.

Оказалось, что мы были на посту всего четыре часа. За время несения дежурства на посту наши товарищи принесли из хозяйственного подразделения и наладили печку-буржуйку, растопили её, но с началом нового ливня затушили. Сейчас же все, кто не был на посту, сидели в палатке и курили – те, кто были курящими.

Плавно наступил вечер, а с ним и ужин, в палатке вновь затопили печку, пустив на дрова пару ящиков из-под реактивных снарядов, которые лежат в общей стопке в центре лагеря, и, наконец, этот очередной день закончился.

Нас всё пугали боевыми действиями, атаками ваххабитов, но пока приходится сражаться только с матушкой-природой и мы ей явно проигрываем.

XII

На утреннем построении старший лейтенант Валиев рассказал нам, сколько стоит автомат АК-74.

– Семь лет, – сказал командир. – Семь лет лишения свободы. Именно столько вы заплатите из вашей юношеской жизни за автомат, если, конечно, попытаетесь продать его.

Мы молчим и пока не понимаем в чём дело.

– Довожу до вашего сведения: в мотострелковом батальоне нашлись несколько дурачков, которые решили продать автомат в ближайшее к нам село, будь оно неладно.

Вынесли его вчера из части во время ливня и продали. Ну как можно быть такими придурками? Ведь найдут, найдут и ещё раз найдут! И посадят! Кибернетические дауны!

– Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться? – через небольшую паузу спросил Саша Ливанов и, не дождавшись ответа от крайне удивлённого Валиева, продолжил. – А где они лишний автомат достали?

– Скажи, Ливанов, – ответил командир, наклонив голову и немного прищурившись, чем напомнил вождя мирового пролетариата.

 – Вот зачем ты такие албанские вопросы задаёшь? Тебе какая разница: чей, откуда? Не это главное, а то, что он подорвал боеспособность всего нашего батальона, продал вверенное ли ему оружие, или чьё-то ещё, совершил государственное преступление!

– А Шварцман не подорвал нашу боеспособность тем, что свой автомат ухандокал? – спросил Саня.