Солнечное затмение

А в Волгоградской области запахи природы с весны до осени просто сбивают с ног: здесь и ароматы многих трав, названий которых я никогда не знал, и запах Волги, с утра всегда свежий, а к вечеру – сладкий, отчего дышишь и надышаться не можешь таким воздухом. Здесь всё по-другому: не хуже и не лучше, но просто по-другому. Здесь и сейчас меня волновал другой вопрос, и я спросил:

– Товарищ старший лейтенант, а что за люди вчера были с нами у костра?

– Это когда? – вопросил командир.

– Как когда? – возмутился я. – Вечером! Они же с вами пришли! Пекли картошку в цинке, рассказывали про звёзды, Саня вот с ними спорил.

Саша Бодров молчал.

– Панчишин! – деланно строго сказал Валиев. – Ты с кем вчера спорил?

– Да не Панчишин спорил, – упавшим голосом сказал я. – Бодров.

– Маринин, хватит! – прервал меня Саша Бодров. – Надоел уже ерунду нести!

Он поднялся на ноги и стал заправляться.

– Илья, ну ты же мне сказал, что они пришли с нашим командиром, – обратился я к Илье Лаврову, как будто цепляясь за спасительную соломинку.

 – И ты там был, Славян! И ты, Саня! (теперь к Панчишину – тот отрицательно покачал головою, Лавров тоже молчал).

– Фил! – довольно насмешливо отвечал Слава Мохов, стоит признать, он всегда так разговаривал. – Ты вчера у костра не просто перегрелся, но ещё и угарным газом надышался – вот глюки и пошли! (Смеётся, гад).

– Товарищ старший лейтенант! – взмолился я. – Но вы то…

– Слов нет! – он тоже улыбался. – Полная кибернетика! Подъём!

– Не о том думаешь, Маринин! – в очередной раз напомнил мне Саша Ливанов, поднимаясь.

 – Думай лучше, где бушлат новый возьмёшь.

Мы отправились дальше. Дождь продолжал накрапывать. Огонь артиллерии продолжался, но теперь он был слышен глyше, потому что мы были с другой стороны горного хребта – сейчас как раз обходили эту громадную грифельную гору.

Надеюсь, что я не схожу с ума. Я ведь всё точно помню, каждого из наших вчерашних гостей, разговор, конечно, припоминаю не слово в слово, но главная тема была о звёздах: астрономии и астрологии.

Может, они просто решили надо мною подшутить? Навряд ли. Не тот я человек, над которым мои товарищи будут шутить именно так. Да и не думаю, чтобы старший лейтенант Валиев придумал разыграть именно меня. Но почему все молчат и ничего не помнят? Или почти все. Саня Бодров точно что-то скрывает. Если ночью, в патруле, он, как мне показалось, искренне удивился моему вопросу о незнакомцах, то сейчас явно был к нему готов и умышленно прервал меня.