Солнечное затмение

Значит, что-то знает, или вспомнил, но не хочет говорить, или просто темнит. Панчишин? Вообще ничего не помнит. За ним такое водится – ещё в воинской части я несколько раз замечал, когда он не помнил, что сказал или кого видел совсем недавно – этакое нарушение кратковременной памяти. Но вот свою жизнь до армии он рассказывает очень подробно, со всеми деталями. Может, они нас опоили чем-то? Точно – чай! Прекрасный малиновый чай! Ведь именно после него я заснул, а когда проснулся, все вокруг тоже спали. Хотя… навряд ли.

Зачем им это надо? Слава Мохов? Может он и не помнит ничего, а может и помнит, но только он как всегда разговаривает с насмешками, подколами, и совершенно непонятно, что он вообще об этом думает. И думает ли вообще? Илья Лавров? Ведь он сказал мне вчера, что незнакомцы пришли с Валиевым, а сегодня молчит, как рыба. Надо будет потом ещё раз его спросить. Нет, я всё-таки не сумасшедший. Надеюсь на это.

XVIII

Вновь вышли на другую сторону хребта, по которой шли к Кадару, только сейчас мы были намного выше, сделали привал.

Валиев курить запретил, сделал кое-какие пометки на карте и в блокноте, прилип к биноклю. Слава Мохов смотрел на Карамахи через оптический прицел своей снайперской винтовки и вскоре начал посмеиваться (ну а как же без этого!):

– Вот дают, сволочи! Ничего не боятся – ходят, расслабляются.

– Дай посмотреть! – спросил Панчишин.

– Что там? – спрашиваю я.

– Да что там – гуляют, руки в карманы, курят, – описывает увиденное Слава.

 – Товарищ старший лейтенант, видите? Наши снаряды просто не долетают до них: артелы бьют в начало и в середину села, а до них и не достаёт.

Валиев молчал.

– Может, скорректируем пушкарей? – продолжал Слава. – Зря, что ли, Маринин с этой бандурой ходит?

– Скорректируем обязательно, – проговорил себе под нос наш командир, делая очередные пометки в блокноте. – Всё непременно скорректируем!

Видимо, Руслан Петрович не собирался следовать совету Мохова, и продолжал записывать свои наблюдения.

– Пацаны, смотри! – произнёс Андрей Рембовский по прозвищу Рэмбо, несмотря на то, что на Рэмбо совершенно не был похож, и показал рукой вверх. – Орёл!

Он действительно парил очень высоко, даже выше гор, лениво, как кажется, рассматривая раскинувшиеся под собою склоны и этих странных людей, расхаживающих здесь непонятно по какому праву.

– Да уж, вот кто здесь настоящий хозяин, – сказал Саша Бодров, как будто прочитав мои мысли.