Крестовый поход за счастьем

Ветер с моря дул холодный и пах он почему-то не свежестью, а керосином…

Настроение у меня было паршивым.

Во-первых, расставание с Бабочкой получилось какое-то неуклюжее, со слезами, с нервами, с обидами. Не хватало мне еще тогда мозгов понять, как правильно нужно прощаться с девушкой… Какие слова сказать… Что сделать…

Во-вторых, почему-то не было радости от волшебного плавания под парусами. Внутри ворочалось что-то беспокойное, холодное и неуютное и от этого дважды непонятного было паршиво и хотелось сесть на поезд и уехать из Клайпеды обратно в Астрахань, там по-человечески попрощаться с Бабочкой (как?), а потом сесть на поезд и уехать на Урал, в маленький городок с единственным металлургическим заводом и железнодорожной станцией… Домой…

Я помотал головой, стряхивая эти мысли и это настроение, но ничего не получилось.

–Что-то ты совсем скис – Парамон затянулся мятой сигаретой, щурясь на ветру. – Ты посмотри, какой красавец! Нарисуй его! Успеешь?

Я молча вытащил из сумки альбом (обычный, школьный, с серой обложкой) и карандаш, стал наносить первые штрихи, которые постепенно сплетались в рисунок грациозного парусника.

–Блин, балдею смотреть, как ты рисуешь! – Чича подсел рядом .

–Вадимастый, нарисуй меня – попросил Печенег – На фоне Круза!

–Блин, такую красоту твоей рожей портить? – Парамон фыркнул – Не рисуй его, Вадим.

–Лучше не надо – как-то грустно сказал Печенег и сник – Я на фотках всегда плохо получаюсь…

–Да ты и в жизни не очень как-то получился – тихо сказал Скорик.

Я рисовал Крузенштерн и опять погрузился в свои мрачные и какие-то тягуче-тоскливые мысли, которые сами собой как будто влетали в голову с холодный балтийским ветром.

–Вадим, ты с Бабочкой поругался что ли? – осторожно спросил Парамон.

–С чего ты взял?

–Ну она тебя даже провожать не пришла…

–А вы ждали что ли? – почему-то зло спросил я.

–Ну а чего… Красивая она у тебя, почему бы и не посмотреть лишний раз… Еще одевается так…

–Как? – я почему-то все больше раздражался.

–В прозрачное… И короткое…

Это была правда. Бабочка летом надевала совершенно невесомые наряды, которые по длине не сильно выигрывали у длины белья. Но сейчас меня очень почему-то злило это обсуждение Бабочки…

–Бабочка клеевая – мечтательно протянул Печенег – Я бы ей вставил…

–Себе вставь, урод! – карандаш сломался, чуть не проткнув бумагу, оставив на листе кривой черный завиток.