Кондрат Булавин

Лукьян Максимов, прислушиваясь к завываниям ветра за оконцем, раздевался, готовясь ко сну.

Дверь в горенку со скрипом приоткрылась, из-за двери выглянул Зерщиков.

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа… – проговорил он.

– Аминь! – ответил Лукьян, оглядываясь. – Ты, Илья Григорьич? Заходи.

Осторожно ступая длинными ногами, Илья Зерщиков вошел в горенку. Он молча прошагал к жарко накаленной изразцовой лежанке с причудливыми рисунками искусных мастеров, сел на лавку, поежился.

– Студено на улице.

– Студено, – подтвердил атаман.

В красном углу, перед образами в серебряных массивных ризах, завешенными парчовой занавеской с золотыми кружевами, тускло мерцала лампадка, роняя скупой свет. Атаман накинул на себя кафтан и, сунув босые ноги в теплые комнатные чирики[26 - Чирики – здесь глубокие туфли на шерстяной подкладке.], подошел к Зерщикову, сел рядом.

– Что, Илья Григорьич, скажешь? – с нотками тревоги в голосе спросил он, взглядывая на позднего гостя.

Зерщиков молчаливо посмотрел на атаманшу Варвару, снимавшую с себя перед зеркалом унизанную жемчугами кику.

Атаман, поняв его взгляд, сказал жене:

– Подь-ка пока, Варвара, погляди, кто это там никак вошел…

Варвара недовольно фыркнула и, положив кику на стол, вышла, сердито хлопнув дверью.

Казаки проследили за ней глазами, и, когда дверь за Варварой захлопнулась, Зерщиков со злостью выкрикнул:

– До каких это пор мы будем терпеть?

– Ты о чем, Григорьич? – недоумевающе посмотрел на него атаман.

– Тебя, Лукьян, видно, ничего не тревожит? – спросил Зерщиков, сверля атамана злыми глазами.

– Нет, – простодушно ответил Максимов.

– Хм… тебе все хорошо…

– Да ты о чем это? – заморгал атаман. – Толком скажи, толком.

– А вот и толком, – горячась, начал выкладывать обиды Зерщиков. – Что стали делать с нами, донскими вольными казаками? А? Что? Тебя я спрашиваю, атаман. Кровушку мы свою проливали под Азовом, – желчно выкрикнул он, – думали-гадали: вот-де теперь нам польза будет от того, что забрали турскую крепость… Ан дело обернулось клином.

Теперь этот Азов нам как, все едино, бельмо на глазу… Царь запретил нам зипуны добывать в турских да татарских землях. Азовскому губернатору заказано не пускать наших стругов в море…

– Правда, правда истинная, – сокрушенно вздохнул Максимов.

– То-то правда… Мало того, что не пускает нас в набеги воевода азовский, он еще требует, чтоб казаки гарнизонную службу несли. А когда это было видано, чтобы казаки в гарнизоне служили?..