Кондрат Булавин

Григорий долго не мог заснуть, смотрел на звезднре небо.

– Дед Остап, спишь ай нет?

– Нет еще, сынку. А що?

– Скажи, дед, что это такое, как все едино золото по небу рассыпано? – указал он на Млечный Путь.

– О, це ж, сынку, божья дорожка… По ней бог ходит из рая, шоб бачить нашу грешну землю…

– А чего ему ее бачить?

– А як же? Богу надобно наглядывать, як люди живут, чи сполняют его заповеди, чи ни…

Гришка замолк, думая о словах старика. Где-то загомонили. Гришка приподнялся, прислушиваясь и всматриваясь в темноту.

– Кто это? – спросил Гришка.

– Да то я, Лунька Хохлач… – устало отозвался подошедший и тяжело опустился на землю. – Уморился дюже…

– Вот тебе! – обрадованно воскликнул Григорий. – А мы, Лунька, думали, что ты погиб.

– Покуда еще живой.

Проснулись казаки, обступили Хохлача.

– Где ты, односум, пропадал? – спросил его Булавин.

– Э, Кондратий! – измученно отмахнулся Лунька. – У колдуна в гостях был… Дайте, братцы, хлебнуть меду, горло пересохло…

Утолив жажду, Лунька рассказал о своих приключениях.

– Ну, добре, что жив остался, – проговорил Булавин. – А мы тебя уж было похоронили… Ложись, браты, а то до света не много осталось. Надобно хоть малость поспать…

Казаки снова улеглись, и вскоре все спали под охраной ровно и ласково освещавшей лагерь гулебщиков бугроватой неяркой луны.

Глава XI

Возвращались охотники домой уже поздней осенью.

У Донецкого городка они поровну раздуванили добычу, никого не обидели.

– Да на що мне? – протестовал он. – Я ведь даже ни единого горобца[43 - Горобец – воробей.] не убил… Я и тем ублажен, що ходил с вами на потеху, стары кости размял…

Но казаки настояли, чтобы он взял свою долю.

– Ну, спасет вас Христос, братове, – растроганно поблагодарил он. – Повезу свою долю до односумов.

Дед Остап этот год проживал в становой избе Трехизбянского городка. Кроме него, там еще жило восемь одиноких казаков.

Кто бы из них что ни добыл, все складывали вместе и пользовались всем равно. Единственно, что было личной собственностью каждого из них, – это деньги и оружие.

Старый запорожец в последнее время все подумывал пойти жить в Борщевский монастырь, куда под старость уходили на житье многие одинокие казаки. При дележе добытого в набегах казаки богатую долю всегда выделяли этому монастырю.