Кондрат Булавин

Кирюшка-то ихний поймал ту курицу да перебросил через хвост и на лету перерубил саблей. А голова-то курицына упала на порог. А это уж первая примета – к беде…

Кондрату эти разговоры были не по душе. Он помрачнел и сердито пробурчал:

– Какую еще беду накликаете? И так ее не оберешься.

– Да кто ж ее ведает? – робко сказала Наталья. – Может пожар быть, ай калмыки налетят, смертным боем всех побьют да в полон заберут. Прослыхали мы тут недавнечко, будто калмыки набегали на низовые городки, пограбили, посожгли, казаков и ребятишек в воду покидали, а молодых баб да девок в полон побрали…

– Ну, сюда они не прибегут, – хмуро сказал Кондрат.

Вошел Никита.

– Батя, – весело сказал он, – сколь же ты много зверья-то набил!.. Страсть сколь много!.. Таскал я, таскал в сарай, насилу перетаскал…

– Много, Никишка, – усмехнулся Кондрат. – Вот ужо повезу в Черкасск шкуры продавать, гостинец привезу тебе и Гале.

– Спасибо, батя, – тихо сказала Галя. – Ежели ты будешь мне гостинцы покупать, то купи мониста[54 - Мониста – металлические или жемчужные бусы.

– Куплю, – пообещал Кондрат.

Увидев на скамье домру, Никита пристал к домрачею:

– Дед Остап, сыграй.

– А спляшешь, бисов сын?

– Спляшу.

Старик взял домру, тронул струны.

– Ну, що вы зажурились?.. Хай кобыла журится, у нее голова большая, а ну, иди и ты, дивчина, танцюваты, – сказал он Гале и, дернув струны, запел:

Да спасибо тебе, мати,

Що умела дочку кохати…

Никита сбросил с себя кафтанишко, прошелся по хате кругом, кинулся вприсядку.

Бойко перебирал звонкие струны дед Остап.

Зеленого луга калина,

Честного роду дытына…

Оборвав песню, старик тряхнул седым чубом и, выпив меду, со вздохом сказал:

– Эх, да де ж вона, моя молодость, девалась?.. Чую: помирать скоро, а помирать неохота… Ой и неохота ж! Так бы, кажись, век мед-горилку пил, плясал бы да дивчат гарных любил…

Глава XII

Отец Григория Банникова, крестьянин села Спасского, вотчины тамбовского архиерея, Прохор бежал на Старое поле лет десять тому назад.

Как и большинство новопришлых на Дон людей, он немало потратил денег на магарычи и угощения старожилых казаков, прежде чем был принят ими равноправным членом казачьей общины.

Прохор Банников человек был тихий, смиренный, редко ходил в походы, занимался хозяйством: охотничал, ловил рыбу, разводил пчел.