Кондрат Булавин

Кондрат, улыбаясь, ласково смотрел на дочь. Девушка была очень похожа на отца: такие же черные смелые глаза, тонкий, чуть с горбинкой, нос, яркие чувственные губы.

Она была празднично одета. На ней, как и на матери, был фиолетовый шелковый кубелек, опускавшийся ниже колен из-под него, как у турчанки, выглядывали красные атласные шальвары, вобранные в мышиного цвета ичижки[51 - Ичиги – комнатные, мягкие полусапожки.], простроченные на подъеме серебром. Талию туго перехватывал бархатный, выложенный каменьями и серебряными бляхами пояс.

Черные вьющиеся волосы заплетены были в две тугие длинные косы с яркими лентами и махрами на концах. На голове поблескивала перевязка с медными, вызолоченными гвоздиками и золотой бахромой. С висков на румяные щеки свисали жемчужные чикилеки[52 - Чикилеки – женские украшения.].

Все эти наряды отец привез любимой дочери из походов.

– О, яка гарна дивчина! – воскликнул восхищенный дед Остап. – Эх, да кабы я был молодым парубком, я б оженився на ней! А может, моя кралечка, пидеш зараз за меня… а? Ты не гляди, голубка, що я старый.

Я старый, но дуже бравый. Ей-богу, правда!.. Ось дывысь!.. – лихо закрутил он свои седые длинные усы и подбоченился. – Ну, що? Гарный я? Пидеш за меня чи ни? Ха-ха… – весело рассмеялся он. – Да где уж мне, старому кобелю, брать таку гарну коханочку? Тебе ж надобно доброго орла… А я що? Старый хрыч, – вздохнул запорожец. – Был конь, да изъездился… Помирать скоро.

Галя, потупясь, смущенно слушала старика. При последних словах она вскинула на него плутоватые глаза.

– Бывает, дед Остап, – сказала она, – и старые кони добре ходят под седлом.

Казаки весело захохотали.

– О, це ж ловко сказанула, дивчина! – воскликнул старик и выпрямил спину. – Це ж ты, Галечка, правду сказала… Я ще не разучився крепенько в руках востру саблю держать…

Посмеялись, пошутили, потом Кондрат спросил у жены:

– Как тут, Натальица, жили без меня?

– Слава богу, Афанасьич, все в исправности. Только вот ныне… – замялась она.

– Что ныне?

– Да варила я кашу, а она вылезла из горшка… К беде это…

– О, це к беде, – подтвердил и дед Остап. – О, це наше такое дело козачье: жди беду завсегда…

За оконцем завыла собака.

– Тьфу, нечистая сила! – плюнул старик. – На свою б песью голову, анчибел[53 - Анчибел (донское) – черт.].

– Видишь, – испуганно сказала Наталья. – И сейчас пес воет – беду накликает. Надысь у Настасьи Кудимовой курица по-кочетиному кричала.