Венецианский купец. Книга 4. Кровь, золото и помидоры

– Я раньше не видел эти флаги, – я показал рукой на неизвестные мне полотнища, – кто это?

– Не имею ни малейшего понятия, синьор Витале, – хмыкнул старик, – это вы в местных реалиях плаваете словно рыба в воде. Со всеми этими «пше» и «пхе», тьфу ты, язык сломаешь.

– Хм, – я задумался, посматривая на стяги, которых раньше у поляков не видел.

– Отправьте послов, пусть поинтересуются, – попросил его я.

Уже через час получил ответ, который меня обескуражил, оказалось, это стяги волынского князя Романа Мстиславовича, который дружил с поляками и помогал им последние годы.

Сражаться со своими, пусть и сородичами из прошлого, мне не сильно хотелось, я отправил запрос на переговоры. Договорились на завтрашнее утро, так что остаток дня я провёл, рассылая разъезды, которые изучали местность и привозили мне свежие данные.

***

Солнце слепило, так что пришлось прикрывать рукой глаза, когда мы ехали навстречу. Это я тоже отметил, как и то, что военачальник поляков, кто бы ни возглавлял сейчас сборное войско, грамотно использовал местность, встав на верхушке холма, так что нападающим пришлось бы брать его, карабкаясь вверх, и уж точно ни о какой атаке кавалерии не могло быть и речи в этом случае.

Если я прикажу напасть на них сейчас, жертв с моей стороны будет просто чудовищное количество, и военачальник с другой стороны это очень хорошо понимал, так что и выехали от поляков всего пять человек, как я увидел, знамён Мешко Старого среди них не было. Видимо, ему не о чём было со мной разговаривать.

Взяв с собой синьора Бароцци и ещё трёх капитанов наёмников, чтобы число было равным пяти, как и у противников, мы выдвинулись им навстречу. Подъезжая, все внимательно разглядывали друг друга, подмечая, что мы внешне сильно отличались друг от друга. На послах от польской стороны были лишь кольчужные доспехи и высокие шлемы, а на мне с моим военачальником поверх ещё были надеты бригантины, не говоря уже о кольчужных чулках и рукавицах. У наёмников этого не имелось, они-то как раз больше походили на парламентёров в плане вооружения и доспехов.

Процесс разглядывания затянулся, пока видный мужчина лет пятидесяти с волевым красивым лицом, которое украшала окладистая борода, не обратился ко мне на латыни.

– Это ты Венецианец, именуемый Витале Дандоло?

Я перешёл на русский с новгородским говором.

– Верно. А с кем имею честь разговаривать я?

У многих послов расширились глаза, особенно у говорившего.